Одинокий путник

Денисова Ольга

–  Все помрем тут… во славу Господа… - прошептал он.

–  Где отец Нифонт? Где Лытка?
– спросил колдун немного ласковей.

–  Отец Нифонт - вон лежит, - послушник ткнул пальцем в аналой.
– А Лытка в угол уполз, к распятию поближе.

Лешек посмотрел на аналой: перед ним на полу лежало мертвое тело с запрокинутой головой, и острая борода смотрела в потолок. Руки старца кто-то сложил на груди, поставив в них свечу, но свеча согнулась и погасла. Колдун мельком глянул на мертвеца и подошел к распятию. В тени кануна, обхватив руками основание креста, ничком лежал Лытка - Лешек узнал его

сразу, несмотря на прошедшие годы, несмотря на то, что не увидел его лица.

Колдун расцепил его безвольные руки и повернул лицом вверх, внимательно прислушиваясь к его дыханию.

–  Помоги мне его раздеть, - велел он Лешеку.

–  Святотатство творите, - проворчал из своего угла послушник, - не баня здесь, чай.

–  Помолчи, - отмахнулся от него колдун.

–  Я вот дружников позову.

–  Ты помирать, кажется, собирался, - хмыкнул колдун, - вот и помирай.

Он отодвинул распятие в сторону и положил Лытку так, что теперь на него падал пучок лунного света. Несколько минут он осматривал голое тело, прикладывал ухо к груди, щупал пах и подмышки, а Лешек увидел на нем широкий шрам вокруг пояса. Послушник, до этого молчавший, снова затянул «Богородице», только совсем тихо и хрипло.

–  Лытка, - шепнул Лешек и тронул горячую, заросшую густой красивой бородой щеку, - Лытка, ты слышишь меня?

–  Он не слышит, - сказал колдун и застонал, громко и протяжно.

–  Что-то не так?
– испугался Лешек.

–  Я опоздал, малыш… - прошептал колдун.
– Я напрасно ездил на север, мне надо было оставаться здесь…

–  Он… он умрет?
– Лешек почувствовал, как слезы встают в горле.

–  Нет, он не умрет, не бойся. Но это уже не тот мор, что медленно полз по земле. Теперь он полетит по деревням быстрей ветра и никакие дымы от него не спасут… Мне горько и страшно, малыш… Я не смогу его остановить… У меня только один крусталь.

–  Но… откуда ты знаешь?

–  У всех, кого я лечил еще позавчера, в паху или под мышками набухали большие желваки. Мой дед рассказывал, что пока людей убивают эти желваки, которые зреют медленно, иногда дольше недели, от мора можно спастись дымом и паром. А потом, в одночасье, люди начинают умирать просто так, от горячки. Никаких желваков у них нет, они умирают без всяких причин, задыхаются. И мор летит по земле, словно его несет ветер, и убивает целые деревни. Спасения от него нет. И не только мой дед знал об этом, я читал об этом в книге о лихорадках. Ты видишь? У Лытки нет никаких желваков, никаких язв, а губы посинели, как будто ему не хватает воздуха.

Колдун достал из кошеля крусталь и глянул на луну, пробивавшуюся в церковь сквозь окно.

–  Я даже не знаю, куда направлять луч… - пробормотал он.
– Приподними ему плечи, я буду светить на сердце.

Лешек с трудом усадил тяжелого Лытку, и размякшее тело его норовило сползти на пол. Колдун светил желтым лучом Лытке на грудь, и через несколько минут Лешек почувствовал, что Лытка шевельнулся и застонал. Неожиданно горячие плечи, за которые Лешек держался руками, промокли - в одну секунду тело Лытки покрылось потом, словно его окатили водой. И пот этот был холодным и липким.

–  Наверное, хватит… - пробормотал колдун, продолжая светить на сердце желтым лучом.
– Хвала Змею, что я могу сказать…

Я пойду по деревне, а ты вытри его, одень и вынеси на воздух - мне кажется, тут все пропитано ядом. Возьми мой плащ, он в седельной сумке. Потом догонишь меня, ладно?

Лешек кивнул. Колдун поднялся и осмотрел церковь еще раз.

–  Красиво рисуют и красиво поют, - хмыкнул он, - этого у них не отнять…

–  Разве это красиво?
– удивился Лешек, снова глянув на образа двенадцати мрачных Посланцев.

–  Да. Ты просто не замечаешь, потому что любовался на иконы много лет. И неважно, что на них нарисовано, - колдун качнул головой, быстрым шагом направился к выходу и крикнул насупившемуся послушнику:

–  Эй ты, будущий покойник! Пошли со мной. Господь услышал твои молитвы - ты останешься в живых.

Лешек сначала вытащил Лытку из церкви, под раскидистые ивы, росшие кругом, и увидел, как колдун светит крусталем на грудь ошалевшего послушника. Он вытирал потное тело друга своей рубахой и время от времени заглядывал ему в лицо - не придет ли тот в себя? И наконец Лытка очнулся и посмотрел на Лешека, приоткрыв растрескавшийся рот, - в восторге, с благоговением и небывалым удивлением.

–  Господи Исусе… - услышал Лешек шепот непослушных губ.
– Господи, прими меня в свои небесные чертоги…

–  Лытка, да что ты, Лытка! Ты будешь жить! Все хорошо!

–  Правда?
– подобие улыбки коснулось его губ.
– Я буду жить, чтобы нести по земле твою славу и твое величие…

Лешек рассмеялся, и слезы поползли у него по щекам - от радости. Лытка… Самый отважный, самый сильный и добрый… Он оставил друга на попечение послушника, велев тому поить Лытку водой как можно чаще, а сам побежал догонять колдуна - поговорить с другом можно потом, сейчас колдуну он нужнее.

Пока луна не растворилась в предрассветном небе, колдун успел обойти десяток дворов, поднимая на ноги больных, и весть об этом мгновенно облетела деревню - люди несли к нему родных на руках, понимая, что летняя ночь коротка и до их двора колдун может не дойти. Лешек, осматривая больных, выстраивал их в очередь, пропуская вперед детей и тех, кто был совсем плох и не дотянул бы до следующей ночи, объяснял, как надо ухаживать за ослабленными и как хоронить мертвых, - дел ему хватало. Поближе к рассвету ему и вовсе пришлось успокаивать толпу людей, кричавших, плакавших и требовавших вылечить именно его мать, сына, мужа или жену, - луну провожали с воем, причитаниями и страхом. Едва появившаяся надежда угасала на глазах, и Лешек, как мог, старался быть ласковым с людьми. Ему помогали взрослые мужчины, строго следя за соблюдением очереди, и только благодаря им Лешека не разорвали на куски те, кому он обещал выздоровление следующей ночью.

Когда взошло солнце, колдун спрятал крусталь обратно в кошель и поднялся на ноги, обозревая стонущую толпу.

–  Завтра времени хватит на всех, - он с сожалением пожал плечами.
– А сейчас послушайте меня. Я прошу тех, кто здоров и силен, собрать дров на краду: нам надо похоронить мертвых.

–  На краду?
– испуганно пискнул кто-то из женщин.
– Но ведь так хоронить нельзя, отец Феофан запретил нам…

–  И где он, отец Феофан?
– злобно спросил уставший колдун.

–  Он… Он умер третьего дня…