Одиночка
Шрифт:
О себе он не переживал — его трудная жизнь уже позади. Судьба Ленни — вот что беспокоило его до щемящей тоски. Она заслуживала лучшей участи, чем смерть в унылом кольце скал от пули чужой или его… Он обязан сделать это для нее — отнять жизнь, чтобы спасти дочь от более страшной участи.
Его глаза покраснели от постоянного напряжения. Ленни… Видит Бог, он хотел для нее лучшей судьбы. Его мучило чувство вины — ведь в таком положении она оказалась из-за него. К тому, чтобы погибнуть в бою, его подталкивала вся предыдущая
Но Ленни! Она так молода, только начинает жить. Лишь вчера она впервые взглянула на мужчину с новым для себя чувством. Он же, отец, почти разрушил даже эту робкую мечту ее о счастье. А Дэйв Спэньер, переселенец и изгой, знал, что такое мечтать. Почему молодые думают, что эта радость только для них? Старые люди тоже мечтают, только с меньшей надеждой, меньшим предвкушением.
Он мечтал, как устроит судьбу Ленни — выдаст ее замуж, построит для нее крепкий дом.
Дэйв вытер потные ладони о штаны.
— Как там у тебя, Ленни?
— Все в порядке, папа.
— Если нам удастся удержать их до ночи, мы ускользнем отсюда.
Ускользнуть-то они, вероятно, сумеют… но шансы выстоять очень невелики. И Спэньер это понимал. Индейцы не собирались долго тянуть с атакой — их кровь уже пролилась. И вопреки своей природной терпеливости, любой из них полезет на рожон, чтобы девушка досталась именно ему.
— Целься получше, — крикнул ей отец и, помолчав, добавил, чтобы ей было с чем умереть: — Я ошибся, Ленни. Консидайн, наверное, славный малый.
— Спасибо, папа. — Девушка обвела глазами скалы и кусты. — Он был добр ко мне… очень добр. Я… уверена, что понравилась ему.
— Еще бы! — И Спэньер замолчал. Почему бы и нет? Если ему суждено иметь зятя, почему бы Консидайну не стать им? Они смогли бы понять друг друга. — Конечно, ты ему понравилась! Я заметил это!
Вокруг царил полный покой, но индейцы затаились рядом.
Дэйв вспомнил о жене. Что, если она наблюдает за ними сейчас? Знают ли мертвые, как живется здравствующим? Он никогда прежде не задумывался о таких вещах.
О Господи, как же стало жарко! Солнце пылало над ними, а вокруг не было ни дюйма тени.
— Калифорния — хорошее место, Ленни. Мы устроимся там. А потом я разыщу этого парня в Мексике и приглашу его в гости.
Ответом было молчание.
— У тебя все в порядке, Ленни?
— Да, папа, но… — и, не закончив фразы, она выстрелила три раза подряд.
И тут Спэньер увидел, как с его стороны из травы, в которой, казалось бы, и змее не укрыться, поднимается индеец. Спэньер прострелил ему грудь прежде, чем тот успел встать, и ощутил запах пороха и своего страха, который только что испытал.
— Еще
— Нет.
— А здесь одним стало меньше.
Дэйв извернулся, достал флягу и быстро сделал несколько глотков, в спешке облив весь подбородок. С трудом справившись со своим желанием пить, пить и пить без конца, он поставил флягу.
Напряжение и страх всегда вызывают жажду. Иногда после драки он лил в себя воду как в бездонную бочку.
Спэньер посмотрел на солнце. Хоть бы дотянуть до луны! Ленни удобно устроилась на своей позиции, но пуля попала в лошадь, и она была при последнем издыхании. Шансов выбраться отсюда ночью стало еще меньше.
И Спэньер почувствовал, как в нем что-то оборвалось. Как они пойдут по пустыне пешком? Да еще по такому опасному ее участку, простирающемуся вплоть до Юмы?
Он поднял винтовку, наблюдая за подозрительным кустом. Сколько они продержались? Час? Два?
— Теперь недалеко, — сказал Дэч. — Мы можем добраться до пещеры к заходу солнца.
И тут до них донесся отдаленный звук выстрела. Всадники резко остановились, насторожившись и прислушавшись. Прозвучало еще несколько выстрелов и после некоторого перерыва — еще один.
Дэч сплюнул в пыль, избегая смотреть в глаза остальным.
— Это наверху Хай-Лоунсэм.
Прозвучал еще один выстрел, а потом сразу несколько подряд. Последние принадлежали индейцам.
Замерев в седлах, мужчины пристально оглядывали холмы. Один Харди смотрел в направлении границы, такой близкой теперь. Если погоня за ними все еще продолжается, она окажется безрезультатной, когда беглецы повернут на юг, потому что полицейский отряд уже не успеет их догнать до того, как они окажутся в Мексике.
Шестьдесят тысяч долларов… Золотом!
Консидайн посмотрел на горы. На душе было пусто и тоскливо. В конце концов, что ему до этого проклятого старого, вздорного осла, который втравил свою дочь в такую передрягу? И в то же время он понимал его. Спэньер бежал от своего прошлого, хотел увезти дочь туда, где никто не знал бы его, хотел дать ей шанс устроить свою жизнь. Но она этого шанса не получит. Если индейцы загнали их в угол здесь, в стороне от наезженных дорог, надежды на спасение у них нет. Никакой.
Погоня, конечно, приближается. Наверняка парни из Обаро захватили с собой запасных лошадей. Уж Рэньон-то обязательно сделает все как следует. И они, вероятно, ехали почти всю ночь. Но к тому времени, когда полицейский отряд доберется сюда, Дэйв и Ленни погибнут.
— Ребята! — воскликнул Харди. — До границы рукой подать. Я уже вижу, как сверкают глаза мексиканских девушек!
Это старое убежище на Хай-Лоунсэм… Хорошее место для обороны. И если дело зашло так далеко, там могли продержаться некоторое время четыре или пять человек. Но не два. Даже три человека имели бы какой-то шанс.