Одиночка
Шрифт:
— Повидай, если так хочешь. Но учти, он тебя не боится.
— Пит? Пит Рэньон никогда не боялся никого и ничего… даже когда знал, что я могу застрелить его. Только ты смогла так скрутить его, иначе он не усидел бы в такой комнате. — Он посмотрел ей в глаза. — Когда связываешь мужчину слишком туго, он задыхается. Отпусти веревку и предоставь ему немного свободы. Если он любит тебя, то свяжет себя сам и будет даже рад своей неволе.
— Я не помеха Питу, — запротестовала она. — Он стал уважаемым человеком и кое-что значит
Она угодила в его самое больное место. Он действительно ни для кого ничего не значил, и это сущая правда. И вдруг Консидайн подумал о Ленни. Может, все-таки хоть немножко для нее?
— Ошибаешься, дорогая. У меня есть девушка. Ее взгляд стал колючим. Увы, она как была, так и осталась собакой на сене. Но что же он так придирается, подумалось ему, из нее получилась хорошая женщина. Она прекрасно ведет дом, привлекательна, а в общем-то Пит к концу жизни, наверное, станет мэром или какой-нибудь не менее влиятельной фигурой.
— Ты ничего не будешь для нее значить, пока она не отнимет у тебя оружие и не превратит тебя в уважаемого гражданина!
— Такого, как Пит? Тебе, наверное, хочется, чтобы она тоже пришпилила, к небу звезду и выгнала из города моих лучших друзей?
— Ты знаешь, что Пит не хотел этого! — запротестовала Мэри. — Ему пришлось… после того, что случилось.
— Конечно, так ему за тебя спокойнее! Мэри была в бешенстве:
— Убирайся! Вон из моего дома! Надеюсь, что никогда больше не увижу тебя!
Он повернулся на каблуках и вышел. Постоял мгновение на ярком солнце, пытаясь понять, чего же, в конце концов, добился. Сейчас он хотел только одного — разозлить Пита настолько, чтобы тот не уклонился от схватки… Сработает ли встреча с Мэри?
Все еще сосало под ложечкой, и спазмы в желудке не прекращались. Пожалуй, меньше всего на свете ему хотелось драться с Питом Рэньоном. Было бы здорово просто его снова повидать… как в старые времена.
Сколько бычков носили, на себе клеймо, поставленное их руками! Сколько вместе с другими ковбоями им пришлось сражаться с индейцами и конокрадами! Сколько скота вытянули из болот! Сколько раз дрались бок о бок в салунах, когда там разгорались ссоры!
Он подобрал поводья и вдел ногу в стремя, как вдруг Мэри схватила его сзади за рукав.
— Консидайн, мне все равно, что ты думаешь обо мне, но не трогай Пита! Пожалуйста, оставь его в покое! Ее искаженное страданием лицо изумило его.
— Ба, Мэри! Да ты, никак, действительно любишь его?
— Да… люблю, — просто сказала она. — Он мой муж. Будь я навсегда проклят, подумал он. И это Мэри! Мэри, которая восставала против всяких эмоций! Мэри, которую, бывало, он с наслаждением заключал в объятия, потому что знал, что, вопреки своему желанию, она отзовется на его ласки, как бы ни подавляла в себе свою природу. О, как безуспешно боролась она со своими
— Мэри, — произнес он мягко. — Нам с Питом надо кое-что уладить. Не знаю, кому повезет теперь, но обещаю — и это единственное, что могу для тебя сделать, — я не подниму против него оружия.
Он поехал, и она некоторое время пристально смотрела ему вслед, затем, подобрав юбку, побежала.
Теперь на улице стояло несколько повозок и народу прибавилось. Тридцать или сорок лошадей жевали сено у коновязи. Из всего этого он заключил, что сообщение о его появлении уже распространилось. При других обстоятельствах он и сам был бы не прочь посмотреть на такую схватку.
Соскочив с лошади, Консидайн привязал ее скользящим узлом. Как бы поправляя шляпу, надвинул ее на глаза. Проделывая это, успел взглянуть на банк. Перед ним никого не было, никто не собирался в него входить и не шел к нему. Занятый своими наблюдениями, он не заметил, как Мэри Рэньон прибежала в дом миссис О'Бирн. Там слова потоком хлынули из нее:
— Вы не видели Пита? Его ищет Консидайн! Миссис О'Бирн спокойно взглянула на нее:
— Не волнуйся! Пит не растеряется. Он побьет его, как в прошлый раз!
Консидайн остановился рядом с конторой шерифа. Часы в окне банка пробили 11.30. От напряжения его прошиб пот. Теперь события должны развиваться молниеносно. Клюнет ли Пит на его выходку?
Где-то рядом забивали в подкову гвоздь. Это мог быть Пит. Он любил подковывать лошадей и знал в этом деле толк.
Вдруг из-за конторы шерифа донесся голос Мэри:
— Пит! Пит, Консидайн в городе.
— Сейчас?
— Он ищет ссоры… Я точно знаю! — Она уже почти кричала. — Пит, не дерись с ним! Посади его в тюрьму! Рэньон от души рассмеялся.
— Успокойся, Мэри. Ты же знаешь, Консидайна невозможно упрятать в тюрьму без драки. От меня-то ты что хочешь?
Пит обогнул здание и вышел на улицу. Глаза их встретились. Консидайну пришлось побороть желание протянуть ему руку. Он любил этого человека. Пит всегда ему нравился… Но задумана рискованная операция! Деньги, которые им, четверым, так необходимы! Он стряхнул эту мимолетную слабость, рассердившись на себя.
— Что тебе надо, Консидайн? Сдается мне, ты с официальным визитом?
— Нет, если только официальным визитом называется то, когда тебе разбивают башку.
Вокруг собирались мужчины, стараясь не пропустить ни одного слова. И тут Консидайн увидел человека, слезающего с лошади возле банка. Это был Дэч.
— Считаешь, что стоило сюда возвращаться? — спросил Пит.
— Конечно… чтобы затолкать тебя рожей в дерьмо конюшни Йенсена!
Сзади Пита стояла Мэри. Желая ускорить события, Консидайн добавил:
— Хочу показать твой жене, как выглядит ее симпатяга муж, когда его физиономия в некотором беспорядке.