Одиночество не для них
Шрифт:
— Ну нет, сейчас не сезон. Удобряют у нас весной, а жуков-пауков всяких травят летом. Я поднялся в воздух, чтобы сделать сверху несколько снимков. Для нашей работы нет лучше времени, чем зима. Все как на ладони! Только в нынешнем году зима выдалась теплая, и деревья стояли в листве аж до самого Нового года. И не успеешь оглянуться, как они снова зазеленеют, вот что я вам скажу!
Если старикан играет роль, значит, он гениальный актер. Лайон подтянул штаны: из-за ножа и патронов в заднем кармане они все время сползали.
— Не хотите присесть со мной у
— Снимаетесь с места?
— Ага. Сматываю удочки.
Молодчина, Лайон! Вылитая деревенщина, только соломинки в зубах не хватает! Интересно, что об этом скажет Жасмин? Будем надеяться, что она все слышит и восхищается его актерским мастерством.
— К дому направляешься?
В мозгу снова вспыхнул сигнал тревоги.
— К какому дому?
— К особняку Лоулиссов. Ты же Лоулисс, верно?
— Лоулисс? Он ведь, кажется, умер, — осторожно ответил Лайон.
Старик неуклюже спрыгнул на берег. Весь он, от древней фуражки, залихватски заломленной на затылок, до непромокаемых сапог, весил, должно быть, не больше сотни фунтов. И оружия Лайон при нем не заметил. Впрочем, это могло означать лишь то, что противник очень хорошо подготовлен.
— Мэгги из налоговой инспекции рассказывала, что ты к ней заглядывал и расспрашивал о доме. Второй Лоулисс за неделю — вот оно как! Только тот, первый, что перед тобой был, не сам пришел. Важная птица! Секретаршу прислал. Она и ко мне в контору заглядывала — ну, я тебе доложу, одно слово, столичная штучка! — Старик причмокнул губами.
— К вам в контору? — переспросил Лайон.
— Что-то ты там калякал насчет пивка?
Ах, черт, куда же запропастилось это пиво?
Да в лодке оно, где же еще!
Лайон склонился над бортом лодки. Он ни на секунду не забывал о пистолете, болтающемся совсем рядом — стоило протянуть руку.
— Змей пугать? — старикан кивнул на кобуру.
— Для этого и взял. Но пока что ни одной не видел.
Левой рукой Лайон выудил из лодки три бутылки пива. Тем временем из зарослей плюща вынырнула Жасмин.
Старик приподнял фуражку и ухмыльнулся.
— О, да ты, я гляжу, парень не промах! Бабенку с собой притащил!
О боже, взмолился Лайон, хотя никогда до сих пор не обращался с просьбами к всевышнему, пожалуйста, сделай так, чтобы Жасмин не обиделась на «бабенку»! Мне хватает проблем и без этого!
— Познакомься, Жасмин, это… простите, не запомнил вашего имени.
— Уилбурн. Уилбурн Уэбстер, к вашим услугам, мэм.
Оказавшись на берегу, Уилбурн Уэбстер сразу почувствовал себя как дома. Он занял пень, предоставив Лайону и Жасмин самим искать себе местечко посуше.
Подстелив какую-то тряпку, Лайон сел на землю и попытался скрестить ноги, но колено запротестовало. У Жасмин таких проблем не было она уселась по-турецки, привольно откинувшись назад и опершись рукой о землю. Лайон не преминул заметить, что в такой позе его лучшие джинсы соблазнительно обтягивают ее стройные ноги, а мешковатая фланелевая рубашка вздымается на груди, обрисовывая бугорки
На гостя Жасмин смотрела не просто с любопытством — с восторгом!
Повезло старику, подумал Лайон, вспомнив, какие взгляды всего несколько минут назад бросала она на него самого.
— Вы, наверно, родились и выросли в этих местах, — заметила она своим самым чарующим голоском, призывно расширяя глаза цвета красного дерева. — Держу пари, вы знаете столько интересных историй!
— А как же! — ухмыльнулся старик. — Мне да не знать! Еще, может, побольше прочих знаю, да помалкиваю. Работа такая — волей-неволей узнаешь такое, что люди стараются спрятать от чужих глаз.
Жасмин извлекла из воздуха потрепанный блокнотик, с которым, как уже заметил Лайон, не расставалась, послюнила карандаш и устремила на старика полный надежды взор.
— А если уж говорить о старине Лоулиссе…
— Лоулисс, — шепотом повторила Жасмин, старательно записывая имя.
Рассказчик кивнул в сторону Лайона. Тот сидел как на иголках; опасаясь доверяться Жасмин, он так и не открыл ей свою фамилию, доставшуюся от матери.
— Кстати, его родственник. Прадед или прапрадед, уж не знаю.
— Лайона?
— Так тебя, сынок, Лайоном кличут? А прадеда твоего, упокой, господи, его душу, Кроутом звали. Кроут Лоулисс. Большой человек был в наших местах.
Жасмин строчила, не поднимая головы. Лайон открыл следующую бутылку, протянул старику, взглянул на солнце и затем на часы. Похоже, сегодня они с места не тронутся.
Кроут Лоулисс, как выяснилось из дальнейшего рассказа, был настоящим докой в своем деле. Деле в далекие времена «сухого закона» рискованном, но очень выгодном.
— У кого в округе самый лучший самогон? Конечно, у Кроута! Так говорили в то время. Давно это было — я еще и не родился, а папаша мой в коротких штанишках бегал. Менял он выпивку не только на деньги, а на коров, свиней, лошадей, на лодки, у кого что было. Мужик честный был, свою выгоду помнил, но три шкуры не драл. За это и уважали его. Вот от самогона-то и пошло богатство Лоулисса. Начал-то он с родной деревни, а знаете, чем кончил? Импортом занялся, в Канаду продавал свой товар. Деньги рекой текли. Так-то! Одно слово — большой человек! Года два назад ходили разговоры о том, чтобы ему на могиле памятник поставить, да старухи наши возмутились, не дали. Ежели, говорят, всякому самогонщику гранитные памятники ставить, так добрым людям и на надгробия не хватит!
Жасмин строчила, не веря своему счастью. Все на свете она бы сейчас отдала за диктофон! Под солнечными лучами от влажной почвы поднимался пар. Урчание в желудке напомнило ей, что время обеденное, а она еще не завтракала.
Ладно, сейчас не до еды. Прямо с неба ей в руки свалился готовый сценарий! Может быть, удастся даже растянуть его на мини-сериал — вот только узнаем, что дальше было…
— Мистер Уэбстер, а как он умер?
— Кроут-то? У нас знаете, как говорят? Свинцом отравился — пулю проглотил. Подстрелили его на канадской границе.