#одиночестванет

Манов Таня

Люба быстро сообразила, что с ним так нельзя. С тех пор она действовала мягче, нежнее. Больше не надоедала Феде, лишь изредка спрашивала, как дела. А чтобы не злиться и не носить всё в себе, она применяла способ, который советовали на одном сайте: писала настоящие письма, на бумаге, чернильной ручкой, своим красивым ровным почерком. И складывала аккуратные прямоугольнички в стол.

Помогло. Федя охотно останавливался у Любы, когда приезжал в командировки. Правда, ненадолго, всего на несколько дней. За это время не удавалось выбрать подходящий момент и заговорить

о свадьбе. Поэтому Люба решилась на крайние меры: заказать приворот. Нашла в интернете объявление, списалась, договорилась. Назначили встречу сегодня, в шесть.

В конце рабочего дня проверила по карте, как лучше добираться. На метро неудобно, только через центр города можно доехать, слишком большой крюк. Проще всего на такси, пробок в ту сторону не будет. Люба поправила причёску, подкрасила губы, придирчиво осмотрела себя в зеркале: что про неё подумает эта загадочная Евпраксия? Согласится ли приворожить Федю?

Вышла на улицу, вызвала такси. Нервно шагала туда-сюда. Водитель опаздывал, Люба злилась. С парковки отъехала машина, остановилась перед Любой. Олег наклонился, приоткрыл дверцу:

– Садись, подвезу.

Люба посмотрела на дорогу: никого. Молча села рядом с Олегом.

– Торопишься?

– Да. Через полчаса надо быть в Старой Деревне. Успеем?

– Легко!

Рассказывать, куда она едет, Люба не собиралась. Даже если бы Олег спросил, она бы не призналась. Когда доехали до нужного дома, Олег сказал, что может подождать, но Люба поспешно сказала:

– Нет! Ты и так уже время потратил, уезжай. – И захлопнула дверцу.

Евпраксия жила на пятом этаже, и Люба, стараясь не запыхаться, ритмично шагала наверх. Ей хотелось собраться с мыслями, подготовиться к разговору. Перед дверью остановилась, сделала несколько глубоких вдохов. Под кнопкой звонка белела бумажка со списком жильцов, прилепленная скотчем. Люба нажала два раза.

Загремели замки, звякнула цепочка, показалось сморщенное лицо.

– К кому?

– К Евпраксии.

Старуха сняла цепочку, впустила Любу:

– Идите за мной.

Провела её по сумрачному коридору и показала:

– Сюда.

Люба негромко постучала в дверь и вошла, не дождавшись ответа. Верхний свет не горел, в центре просторной комнаты стоял круглый стол с чёрной скатертью, на нём сверкала разноцветными искрами настольная лампа в виде стеклянного шара. Окно закрывали плотные вишнёвые шторы. Вдоль стен темнели шкафы, но рассматривать их Люба постеснялась. Из-за резной ширмы раздался низкий голос:

– Садись.

Люба послушно уселась за стол, поставила сумочку на колени и начала теребить тонкий ремешок: это её успокаивало.

Из глубины комнаты выплыла колдунья: грузная высокая женщина в свободном чёрном платье. На шее у неё висели костяные фигурки на кожаных шнурках разной длины, в полумраке все они казались серыми, но Люба заметила, как изящно они сделаны. Седые волосы были собраны в пышную причёску. «Как на старинных фотографиях», – подумала Люба, она такие видела в бабушкином альбоме.

Евпраксия села напротив Любы, положила на

стол пухлые руки. Люба заметила массивные перстни на каждом пальце и смутилась: её тонкое серебряное колечко выглядело рядом с ними, как хилая незабудка в цветочном магазине.

– Рассказывай, – велела колдунья.

Люба посмотрела ей в глаза, пытаясь увидеть подсказку, угадать, чего от неё ждут. Но Евпраксия не хотела облегчать задачу, сидела спокойно и даже равнодушно. Пришлось действовать наугад. Люба начала издалека: со студенческих лет, когда она жила с родителями, училась в одной группе с Федей, и он всегда приходил к ней готовиться к зачётам и экзаменам.

– Спали? – перебила Евпраксия.

– Нет… тогда ещё нет!

– Ладно. Продолжай.

Люба рассказала, как мама шутила про «жениха», как Федя смеялся, а папа хмурился. Как после учёбы всё рухнуло: Федя уехал в Вологду, родители развелись, отец перебрался в Москву к новой жене, мама нашла кого-то в Эстонии и живёт там по полгода.

– А сама чем занималась? Как жила?

– Я? – Люба сглотнула. – Ну… работала. Скучала.

– По кому?

– По маме, наверное. А может, по тем временам.

– А от меня-то чего хочешь?

Люба растерялась.

– Я же вам писала: мне замуж надо, за Федю.

– Зачем? Любишь его?

– Конечно, люблю, – слишком поспешно выпалила Люба. – Иначе зачем бы я к вам пришла?

Евпраксия пожала плечами и переспросила:

– Значит, замуж? Уверена?

– Да.

– Ладно, будем работать. Доставай.

– Что доставать? – не поняла Люба.

Колдунья посмотрела на неё как на дуру.

– Волосы, ногти. Что принесла, то и доставай.

Люба растерялась:

– Федины?

– Ну не твои же.

– А у меня нет.

Евпраксия вытащила из кармана колоду и начала перетасовывать.

– Ничего, в следующий раз принесёшь. А пока посмотрим, что карты скажут.

Люба послушно кивнула. Толстые пальцы колдуньи проворно летали над столом, перекладывали карты с места на место, ловко переворачивали, масти мелькали, сменяя друг друга, и всё это казалось непонятным фокусом, в конце которого артист улыбнётся и начнёт раскланиваться, а единственный зритель зааплодирует.

Но Евпраксия не улыбнулась. Она раздвинула руки, осмотрела усыпанный картами стол, как полководец поле боя, и кашлянула.

– Что там? – тихо спросила Люба.

– Пока ничего хорошего. Но шансы есть. Ты не переживай, мы его заставим на тебе жениться. Не он первый, не он последний. Знаешь, сколько у меня таких было!

Открыв сумочку, Люба достала несколько купюр, положила на потёртую плюшевую скатерть и выскочила в коридор. Из-за полуоткрытых дверей огромной коммуналки высовывались древние старухи, качали головами, шевелили белыми губами, а Люба всё шла и шла. Её манил свет тусклой лампочки в дальнем конце коридора, там должен быть выход. Гулкое эхо её шагов било в развешанные по стенам металлические тазы, как в барабаны, и Люба невольно выпрямила спину: нет, она больше не будет так унижаться, с неё хватит!