Одиннадцать случаев…(Повесть)
Шрифт:
— Вот здесь мы демонстрируем наши покрытия! — самодовольно заявил Краус.
О, что это были за покрытия! Одна стена выгородки — под натуральное дерево. Желтые волокна только что не пахли сосной. Другая стена была в крупную поперечную полосу, и каждая полоса — шерстяная, из шерсти-букле разных цветов — розовая, зеленая, кирпичная. Третья стена — под кожу разных цветов, и все это подернуто нежнейшим ярчайшим блеском! И стол, за который сел Давлеканов, был не простой, а грубо-холщовый.
— Посмотрите, посмотрите, — тараторил Краус, — здесь вы найдете все, что за последнее время выпускает наша химическая
«Интересно, что же за последнее время выпустили немцы? — Давлеканов листал каталог. — Ну, здесь ничего нового, а вот этого у нас нет. А это… — Давлеканов поднял брови, — это формула того самого второго компонента силового клея, который мне никак не удается сделать в должном количестве. Формула немного другая, чем моя окончательная формула, и это тем более интересно».
Давлеканов поднял голову. На фоне шерстяной розово-зелено-рыжей стены стоял элегантный Костров. Он что-то говорил веселым, оживленным немцам, говорил медленно, взвешивая каждое слово, моргая от натуги густыми ресницами. Тут же, в восторге оттого, что все идет отлично, подпрыгивал доктор Краус. Давлеканов при виде его очень развеселился. «Ну, молодец, воробушек, что ты засадил меня за этот стол, — сказал он самому себе, — а теперь ты принесешь мне в своем клювике немного этого вещества». Но этого показалось Давлеканову мало — кутить так кутить! Он стал быстро перелистывать каталог. Наверняка тут должен быть и первый компонент. Вот он, пожалуйста!
— Уважаемый доктор Краус! — сказал Давлеканов.
Тот подошел к столу.
— Не могли бы вы, если это, конечно, нетрудно, достать для меня образчики вот этих двух веществ? — Давлеканов показал формулы в каталоге. — Ну, хотя бы граммов по двести?
Краус близко поднес каталог к выпуклым глазам.
— О, конечно, доктор Давлеканов, конечно, хоть килограмм! — Он вытащил из кармана серебряную книжечку и серебряным карандашом записал формулы.
А Давлеканов совсем обнаглел. «Хоть килограмм! — соображал он. — А где один килограмм, там и два и три!» — Перед ним блеснула великолепная перспектива — два-три килограмма этого продукта могли бы ему сократить работу над клеем на два-три года!
— А что, любезный доктор Краус, — Давлеканов взял его за пуговицу, — нельзя ли здесь у вас достать этих веществ килограмма два-три?
Только секунду Краус неподвижно глядел на Давлеканова своими выпуклыми глазами, но Давлеканов понял — это сложно.
— Это вполне возможно, дорогой доктор Давлеканов, но тут нужно письмо, требование от вашего института за подписью доктора Кострова. Вот и все!
Давлеканов ликовал. Ну, можно считать, что желаемое у него в кармане! Неужели Костров откажется подписать? И вот тогда Давлеканов поставит настоящий эксперимент! Он уже не будет «командировочным с паровозиком». Он покажет всю силу конструкционного клея!
Когда на другое утро Костров и Давлеканов пили чай в столовой, к ним влетел сияющий, розовый доктор Краус. Он принес Кострову коробочку с образцами покрытий, а Давлеканову — два пузырька с жидкостями.
Днем было совещание с представителями науки и промышленности. Оно носило характер скорее торжественный, чем деловой. Подавали кофе, говорили комплименты. И все же Давлеканов понял, что здесь, в Германии, можно будет узнать много полезного. Надо будет тщательнейшим образом подготовиться
После обеда Давлеканов пошел к себе наверх отдохнуть. На тумбочке возле кровати стояли пузырьки, которые принес Краус. Давлеканов взболтнул их и смотрел, как жидкости успокаиваются. С таким количеством, конечно, ничего решающего не сделаешь, но две металлические детальки можно будет склеить. А вдруг он достанет килограмма два? Это было бы роскошно! А сейчас он держит в руках два пузырька, и ему ужасно, нестерпимо хочется что-нибудь склеить! Хочется опять увидеть духа, который вылезает из чашки.
Он спустил ноги с кровати, стал надевать ботинки. Э-э-э! Подметки-то пронашиваются! Так вот тебе и задача — разве плохо иметь новый, особо прочный обувной клей? Полезная, благородная задача! Для такой задачи не жалко нескольких капель драгоценных жидкостей! Давлеканов посмотрел на печку. Она стояла в своем углу, устойчивая, солидная, и одобрительно поблескивала украшениями.
Давлеканов надел туфли, завернул ботинки, положил во внутренний карман два пузырька и пошел разыскивать сапожника.
Он свернул на широкую улицу с одинаковыми плоскими домами из мелкого желтоватого кирпича. Спокойные, неторопливые немецкие хозяйки переходили улицу, заходили в магазины. Кто же подбивает этим фрау их устойчивые каблуки? Вот сапожная артель! Нет, здесь слишком много народу.
Он свернул в переулок. Нет, нигде не видно вывески сапожника. Вдруг он заметил подметку, нарисованную прямо на стекле низкого окошка, а под ней надпись — Отто Шульц. Заглянул в окно — полки. На них башмаки. Давлеканов толкнул дверь, ярко начищенный колокольчик зазвенел у него над головой. Хозяин, в очках, с небольшой бородкой, в чистой клетчатой рубашке с закатанными рукавами, стоял за прилавком. Сзади на плитке шумел чайник. У хозяина был посетитель, он держал в руке сверток. Шел неторопливый разговор о ярмарке, о погоде… Это приятель хозяина или его заказчик? Наверное, и то и другое. Давлеканов присел на табурет у окошка. Посетитель развернул, наконец, сверток и поставил башмаки на прилавок. Башмаки были старые, изуродованные подагрой. Сапожник и заказчик стали не спеша, деловито рассматривать кусочки кожи, выбирая цвет и качество заплаты, и с увлечением обсуждать ее размер и форму.
Уходя, посетитель как бы между прочим, продолжая разговаривать, вынул двумя пальцами из жилетного кармана монетку и жестом, не имеющим значения, положил ее на прилавок.
Посетитель ушел, колокольчик над дверью прозвенел и смолк, Давлеканов подошел к прилавку и неожиданно почувствовал себя тоже приятелем сапожника. Сапожник показал ему разного сорта и толщины подметки из заменителей.
— Это прочнее кожи! Это никогда не износится! — Он мял и сгибал подметки, хлопал ими о прилавок.
Давлеканов перебирал подметки — эти эрзацы тоже хорошо бы помазать клеем, но лучше кожу. Наши заменители наверняка отличаются от этих, а кожа всегда кожа.
— Скажите, а нет ли у вас кожаных подметок?
Сапожник поднял очки на лоб и с интересом посмотрел на Давлеканова.
— Кожа? Конечно, найдется и кожа. Только я не знаю, зачем вам кожа. Любой заменитель…
— Нет, мне все-таки нужна кожа.
— Пожалуйста! — сказал сапожник. — Наверно, вы очень состоятельный человек!