Один
Шрифт:
Только теперь Асгард узнал себе настоящую цену – первый и несравненный. Только теперь асы, в промежутках между похмельем, поняли, почему им править другими мирами и властвовать над пространством. Ремесла, искусства, забота о завтрашнем дне рассеялись туманом. Уже и не верилось, что когда-то Асгард жил по-другому. Даже валькирии, забросив рукоделье, покинули женские хоромы, увеселяя и без того развеселых бражников.
Когда в небесном мире припасы спиртного остались только на днище бочек, разослали гонцов в другие миры, снабдив изрядным количеством
Жизнь в Асгарде, превратившись в бесконечное пиршество и непреходящие празднества, застопорилась, бурля хмельным водоворотом и затягивая обитателей Асгарда в мутный омут разврата и попоек.
Время от времени кто-нибудь из пресветлых асов поднимал гудящую с похмелья голову. Мутным оком поводил на грязь и непотребство вокруг. Но шевелиться, приказывать, двинуть хоть пальцем было лень – ас нашаривал услужливо наполненный валькирией ковш. С первым глотком становилось жить веселее, второй разгонял кровь по жилам, а допив до дна, ас сам себе поражался: и вовсе Асгард не плох.
Жизнь превратилась в мираж: от одного развлечения к другому. Хотелось острых ощущений. Прополз и утонул в пьяном угаре слушок: асы, перепившись, сварили в расплавленном золоте девятилетнего мальчика. Боги хохотали, когда несчастный кричал и корчился, пока прислужники медленно погружали ноги бедолаги в металл, золотыми пузырями вскипавший в котле.
Слух осудили, не очень поверив. Но именно тогда-то ясноглазую девочку Хейд стали видеть то на площади, то в чьем-то дворе, где она плясала и пела за мелкую монетку и плошку похлебки.
Ведьма же, обесценив золото до значимости мусора, больше не считала нужным прятаться: у Асгарда, неприметно набирая силу, появился новый кумир – девочка с чистым личиком и цепким взглядом.
– Хейд! Хейд! – приветствовала ведьму пьяная толпа, провожая девочку восхищенным свистом и улюлюканьем.
– Прелестница, богиня, посиди у нашего костра! – манили монетой или подарком иные.
Ведьма никому не отказывала, прибирая к рукам Асгард все больше, пока в небесной обители не осталось ни юноши, ни старика, кто не отзывался бы о чудесном видении с восхищением.
Нежданно свалившееся богатство позволяло асам дать волю инстинктам и мыслям – мужественные воины, огрубевшие в войнах и испытаниях, отвернулись от суровых подруг, деливших в былое время с мужьями невзгоды, лечивших без слез и стенаний раны, терпевших холод и бесприютность военных походов, готовых мерзнуть в палатках и ждать своего мужчину.
Хейд не способна была ждать: словно птичка с ладони, порхала от одного к другому. Со всеми была приветлива и уступчива. Всем жаждущим находила минутку – асы довольствовались малым.
Круговерть завораживала, все быстрее Асгард катился в удовольствия, словно по ледовому серпантину.
В тесноте днем и ночью освещенных улиц города лица потеряли естественность красок. Валькирии и женщины из смертных – в полумраке все казались красавицами, желанными
Казалось, обезумевший Асгард расколется и развалится на летящие в разных направлениях куски. Но невидимые нити по-прежнему придавали небесной обители ореол святилища, на которое смертные взирали с благоговением. По крайней мере, асы в то верили.
Лишь кое-кто из избранных ванов, приверженцы Альвара, знали, что происходит в небесном мире. Знали и поджидали, когда чаша непотребства выплеснет грязь и буйство через край. Альвар наконец разгадал тайну, из-за которой его предки изгнали могущественную богиню.
Разумное существо, дай ему волю осуществить самые темные желания, перестает быть разумным, перестает считаться с теми, кто рядом. Дай даже светлому асу золото – и он в короткое время падет ниже последнего попрошайки, из тех, кого гонят от городских ворот, брезгуя даже дыханием существа, упавшего столь низко.
Сила Хейд – не в умении обращать все в золото: металл, как его не назови, просто металлом и останется. Ведьме были ведомы тайные законы, действующие одинаково успешно и среди богов, и среди людей. Дав богатство в избытке, ведьма добилась, что асы перестали трудиться: к чему напрасные усилия, если все можно получить даром?
– Золото – лишь символ, но и символ, если использован с умом, может повернуть историю вспять, к тем временам, когда мир был лишь пустотой.
Пустотой глядели опустившиеся асы и воины. Лишь похоть время от времени мелькала в глубине зрачков валькирий и смертных женщин. По меркам иных миров, в Асгарде воцарилась мечта: ни забот, ни трудов, ни страха. Все с лихвой заменили круглые монетки.
В прошлое кануло и все доброе, и злое, которое заставляло Асгард спешить впереди всех. Неслыханные сокровища вознесли асов и над прародителями – легенды о суровых заветах йотунов канули в прошлое, теперь асы могли глядеть на былое величие предков с высоты золотой горы.
– Что же ты? – Хейд окликала, по-видимому, не в первый раз.
Один сбросил с плеч плащ – в избе было немилосердно натоплено. Поискал, куда бы повесить, да так и бросил на какой-то из сундуков.
– Странные хоромы для жилья выбирают такие, как ты, красавицы! И к чему столько сундуков, словно у засидевшейся без женихов невесты?
Комната поначалу показалась небольшой, однако она тянулась, повернувшись рукавом. Один полюбопытствовал: за поворотом – точная копия первой комнаты и те же сундуки. Ас приподнял крышку: в лицо бросился золотой блик.
– Золото? – повернулся Один к стоящей за спиной Хейд. – Откуда у тебя целый сундук золота?
– Вот еще – считать чужие богатства, – фыркнула девочка. Как видно, она была чем-то озабочена. Нахмурилась, закусив зубами ворот рубахи.
Еще с порога, просто Один не сразу обратил внимание, его поразил незнакомый запах. Не то, чтобы неприятный, но чужой. Теперь аромат усилился.