Один...

Бауглир Владимир

На снимке были двое. Один — корейского типа черноволосый молодой человек в очках. Собственно, ничего, кроме очков, на него одето и не было. Он стоял в роще, опершись своей попой на шершавый ствол дерева. Другой — коротко стриженый парнишка-брюнет в белой футболке-безрукавке, ставший на корточки и взявший в рот член корейца, отчего на щеках у него появились соблазнительные ямочки. Парнишка придерживал корейца за ноги и зажмурил глаза от удовольствия, кореец же ласково гладил мальчишку по его короткой стрижке.

Парнишке на вид лет 15-17.

Но в его блаженствующей позе, ямочках на щеках — было что-то, роднившее его с Лешкой.

Лешка!

Я не смог сдержаться и, кончив раз, тутже продолжил дергать рукой свой член, не отрывая взгляда от карточки.

Боже, мне бы так! А какой у этого корейца красивый член! Большой, толстый (куда толще моего!), немного загибающийся вверх! А вокруг члена — очаровательные курчавые волосики!..

Лишь кончив трижды, я почувствовал, что напряжение спадает и, засунув фото под футболку, а футболку заправив в трусы, я спешно вернулся на свою койку.

Когда я ложился, я с благодарностью взглянул на курчавого. Он подмигнул мне, и я подмигнул ему в ответ. И благодарно улыбнулся. И его губы разошлись в прекрасной обаятельной улыбке.

Я хотел было отдать карточку сразу, но тут явилась медичка, напичкала нас таблетками и зачем-то поставила градусники. Зачем — ума не приложу, ведь, кажется, понос не имеет ничего общего с гриппом.

Но мало того, что она засунула нам градусники, так она еще и торчала возле нас все пять минут. Я чувствовал, как карточка липнет к потеющему телу и все боялся, что медичка найдет ее, вынимая градусник. Поэтому, когда она взяла градусник у курчавого, я тут же вытащил свой и демонстративно протянул ей.

Наконец нас оставили вдвоем. Хлопнула выходная дверь санчасти, затихли вдали шаги.

— Ух, а я так боялся, что она у тебя карточку найдет, — шепнул курчавый.

«— А я что, не боялся?!» — хотел воскликнуть я, но почему-то (вот ведь дернуло за язык!) сказал вместо этого: — Ничего, сказал бы ей, что оло, она бы не стала смотреть...

— Ага, Пограничник юный нашелся...

— А ты, ты... Командор перекрашеный, вот кто ты!

— Ну, ты уж ляпнул!

— А че? А я ниче... Похож ведь! Копна волос, острое лицо, большие губы.

— И прочее, прочее, прочее... Ладно, карточку-то давай...

— А может, я еше посмотреть хочу.

— Ну так прыгай сюда, — он похлопал по своей койке, — вместе смотреть будем.

Я не заставил себя упрашивать дважды. Но, забираясь к нему под одеяло, все же ехидно спросил:

— Ну, и как же зовут благородного Командора?

— Благородного Командора зовут Игорь! А как кличут это юное дарование?

— Володька...

— Просто Володька?

— Ум-гу.

И я, прижавшись своим боком к его боку, достал из-под футболки промокший насквозь снимок.

Держал я карточку одной рукой. Другую же положил своему напарнику на бедро. Игорь же одной рукой обнял меня за талию, а вторую положил мне на грудь и легонько, будто бы нечаянно,

гладил одним пальчиком мой сосок.

Моя вторая рука тоже долго не бездействовала: пальцами я гладил бедро, поднимаясь все выше и выше. запястье же мое подрагивало в ожидании. И вот... Ого! Рука аж остановилась, уперевшись в эту преграду, гордо и мощно вознесшуюся ввысь!..

Несколько раз качнув его член запястьем, я сдвинул руку и обхватил его всей пятерней. Прямо так, сквозь трусы.

Игорь сперва чуть-чуть дернулся, застонал, а затем быстро-быстро зашептал мне: — Ой, скорее сними с меня трусы, а то я счас кончу...

При этом попка его оторвалась от лежанки. Двумя быстрыми, уверенными движениями я стянул ему трусики аж до колен. Одеяло при этом скользнуло на пол, и я с изумлением воззрился в сумраке палаты на его член. Огромный, еще больше того, что на фотографии. Не такой толстый, нет, потоньше, но неимоверно длинный и прямой.

Я склонился, поднося головку к самым глазам, разглядывая ее.

— Шустрый юноша. А, может, попробуем как на фотографии?

Какое-то сладострастье затопило меня, и я тут же, без колебаний, погрузил в свой рот его упругую мышцу. Язык метался, как оглашенный.

Игорь стонал, гладя мою прическу. Затем его руки застыли на месте — и упругая сильная струя ударила мне прямо в рот. Игорь задышал как-то сильно, с придыханием. А я лишь сейчас понял, о чем так тосковал Лешка. Это было действительно великолепно. Сладковато-приторная густая кашица, словно кефир, но теплый и обволакивающий, наполняла мне рот и тут же судорожными глотками я затягивал ее в себя, не желая упустить ни одной капли...

Я так хотел еще и еще, но внезапно все кончилось. Я осторожно слизнул последнюю каплю с головки, поцеловал ее и вопросительно глянул на Игоря. Он лежал, распластавшись на койке, и легкая улыбка округлила его щеки, сделав его лицо прекрасным и неповторимым.

Но слегка протянул ко мне руки, я качнулся навстречу — и мы поплыли в горячих волнах любви, слившись воедино в нерасторжимых объятиях.

Мой член уперся ему в пуп. Его же, сначала почти уже поникший, начал вновь набухать, и упругой твердостью, пройдя меж моих ног, уперся в низ ягодиц.

Мне хотелось немного пошевелиться, качнуться вниз, чтоб его прямая стрела вонзилась в мой анус, но при этом же я страшно боялся, что будет больно, ведь я никогда еще не пробовал с таким огромным и длинным.

Он словно бы понял это. Одна из его рук скользнула вниз, погладила дырочку меж ягодиц (я настырно и радостно засопел), затем метнулась к тумбочке возле кровати, что-то там достала и вновь коснулась моей попки. Что-то холодное и липкое потекло между моих половинок.

— Не бойся, это вазелин, — шепнул Игорь и, тобросив тюбик на пол, принялся пальцем заталкивать маслянистую смесь ко мне в анус. Палец входил и выходил, как член первоклашки, и напоминал скорей толстую клизму, чем то, о чем я так здесь мечтал.