Один...
Шрифт:
— Володька, давай попробуем сзади, — слегка прошептал Науруз.
— Нет, потом, — также тихо прошептал я в ответ, не в силах оторваться от такого чуда, но, чтобы мой ответ не показался грубым, тут же добавил: — Смазать надо.
— А у меня есть чем, — и он, высвободившись, взял из кармана брюк тюбик вазелина. Делать нечего. Я стал на колени, уперся руками в пол. Сзади на коленях пристроился ко мне Науруз. Обильно покрыв свой член слоем вазелина, он выдавил немного из тюбика мне прямо в попу, а затем протолкнул туда пальцем.
Член Науруза был лишь чуть-чуть потоньше, чем у Яшара, но, видимо, это «чуть-чуть» и сыграло свою роль. С неохотой, медленными
И вслед за этим наступило удивительное чувство наполненности и чего-то еще. Казалось, словно вся дырка покрыта чувствительными волосками, и малейшее движение порождало внутри меня целую гамму неповторимых, неописуемых чувств. И тут мой юный ангел прилег на меня, и наши горячие тела соприкоснулись. И это стало последней каплей. Науруз дернулся, словно кончая в меня, а по мне помчались знакомые токи любви, способные сломить любую преграду пространства. И я физически ощутил волны тревоги, излучаемые моими друзьями, ищущими меня. Ощутил дрожание нитей Сопределья, таких невесомых и таких жестких одновременно. Я весь собрался и сконцентрировался, готовясь к прыжку. Еще мгновение — и я лучом голубоватого света устремлюсь в дебри измерений, навстречу Лешке и Игорьку. Дрожание почти достигло критического предела. Еще немного... И тут...
Тут мой сотоварищ медленно, но уверенно вынул из меня свой член. Волна энергии резко пошла на убыль, но не настолько быстро, чтобы остаться незаметной.
Науруз с изумлением уставился на холодную голубую молнию, протянувшуюся от моей задницы до его дрожащей влажной залупы и тихонько вдруг прошептал:
— Так ты что, оказывается, тантрист?
— Да в придачу еще и демон. С твоей точки зрения, — буркнул я, раздосадованный, что так не вовремя все завершилось.
— Ну, на демона ты не тянешь, — глубокомысленно изрек пацаненок.
— А что ж тогда, по-твоему, демон? Зеленая чешуя да желтые глаза?
— Ну уж не розовая попка да красивый член.
— Слушай, друг, мне все хотелось спросить у тебя, а почему ты выбрал именно меня? Ведь там было полно парней и солидней.
— Да ты что, ты видел их члены? Они же все разворотят мне!
— Спасибо за, гм-м, комплимент.
— Нечем. Ну что, садимся за стол? — и он чистым полотенцем вытер сперва мою попку, а затем и свой по-прежнему гордо стоящий член.
Мы сели за стол. Впрочем, «мы сели» — это не совсем точно сказано. Я плюхнулся в глубокое кресло, а мой юный спутник откупорил шампанское, разлил его по бокалам, а затем уселся в мое кресло. Сперва — мне на колени, затем же, привстав, оделся своей попкой на мой кол, усевшись лицом ко мне. Взяв бокалы, мы звонко столкнули их в тосте за нашу встречу...
Мой друг не сидел на месте, а постоянно то приподнимался, то усаживался вновь, при этом его член приятно терся о мой пуп и щекотал мой живот. Когда бутылка опустела наполовину, я бурно и радостно кончил прямо в парнишку.
Затем мы долго сидели еще за столом, потягивая шампанское и заедая его деликатесами.
Я обмотался полотенцем, чтобы прикрыть свой уставший поникший пенис, Науруз же накинул рубашку, и чуть ниже живота она выпирала палаткой, подталкиваемая не знающим устали членом. Кроме рубашки на малыше, разумеется, ничего не было.
Тогда же я и рассказал пацаненку свою историю появления здесь. Как ни странно, он ни капли не удивился, напротив, было похоже, что подобное ему явно не в новинку. Выслушав
Я не замедлил сбросить с себя полотенце, и наши члены не опускались до самой ночи...
Ровно неделю мы провели в этой квартире, и трижды в день — утром, днем и вечером — мы любили друг друга в самых невероятных позах. Я регулярно «прочищал ему попку», да и он иногда наполнял меня своим упругим хозяйством, но того дивного чувства слияния с миром, что вышло вначале, увы, больше не возникало.
5
Мы сидели в вагоне, и колеса монотонно постукивали по стыкам рельсов. Все произошло весьма сумбурно: однажды (как раз прошла неделя со дня нашей встречи) Науруз взял меня за руку, печально как-то посмотрел мне в глаза, и грустным таким голосом произнес:
— Сегодня мы уезжаем...
— Что случилось? — встревожился я: — Ты покидаешь... — и тут до меня дошло: «МЫ уезжаем.» — Куда?
— Потом объясню.
Полчаса на сборы, троллейбус, вокзал, кассы, перрон, электричка. Подозревая, что Науруз решил пригласить меня таким образом к себе домой в гости, я стал машинально считать остановки. Однако, когда мы на двадцать пятой не вышли, а остались в вагоне, я снова слегка взволновался:
— Куда же мы едем? Я думал, к тебе.
— Меня мы уже проехали.
— Спасибо, я заметил.
— А едем на пять остановок от моего города, — казалось, он не заметил моего сарказма: — там есть то, что тебе надо.
— Интересно, что это такое?
— Увидишь...
Давно миновал город, мы ехали мимо деревенек и дачных поселков, пока, наконец, не вышли на полустанке у кромки темного леса.
Затем едва приметными тропками Науруз тащил меня сквозь заросли папоротников и колючих кустов ежевики куда-то к одному ему ведомой цели. И совсем уже стемнело, когда мы вышли, наконец, к одиноко стоящему среди кустов храму.
Храм был стар и заброшен, местами на крыше проросли молодые деревца. Видимо, от семян, спрятанным там птицами. Окна храма были крест-накрест забиты досками, на куполе не было никакого религиозного знака. Вернее, там вообще ничего не было, кроме старой ржавой проволоки, когда-то что-то удерживавшей. Науруз склонился у двери, распутывая шнур, удерживавщий створки вместе. Затем дернул за ручку, и правая половинка двери со скрипом отворилась.
— Мы что, сюда шли?
— Ага.
— И что мы тут забыли?
— Сейчас все поймешь.
— Но что это такое?
— Забытый Храм Перекрестка. Из неофициальных, запрещенных храмов.
— А почему их запретили? — настороженность начала пробуждать страх.
— Говорят, развращали молодежь. А как по-моему, просто кто-то испугался, что люди получат Истинную Свободу. Ну ладно, пошли, — и он скользнул внутрь.
Мне не оставалось ничего, как последовать за своим проводником.
Сумрачный свод, утопающий в полутьме вечера, был покрыт старыми, полуосыпавшимися от сырости фресками. Одного лишь беглого взгляда на них было достаточно, чтобы представить себе весь ужас родителей, чьи дети пришли бы сюда — весь потолок был покрыт изображениями самых откровенных и бесстыдных сцен любви. Двое, трое и даже пятеро партнеров. Девушки и мужчины, и совсем еще юные мальчики. И все это — вперемешку с пентаграммами и сплетенными в бесконечное кольцо змеями. Не зря этот храм прятался в лесу!