Один шанс из тысячи
Шрифт:
Глава 1
На северном фланге
'День 76.
Все измерения сделаны, вычисления завершены. Астрономию — побоку. Ура!
Главное определилось. Провал во времени — семьдесят тысяч пятьсот шестьдесят лет. Погрешность — пять сотых промилле. Последнее не в том, чтобы инспектору в трубочку подышать, а в том, что промилле в десять раз меньше процента и в моем случае, как и в уровне опьянения, гораздо нагляднее. Здесь и сейчас им можно измерять «степень
За точку отсчёта принял день местного весеннего равноденствия и волевым решением назначил его как «двадцатое марта». Именно этой дате соответствовало весеннее равноденствие две тысячи девятнадцатого. Наше попадание в прошлое произошло тридцатого марта в пятнадцать ноль шесть «по Москве». Здесь это было одиннадцатое июня, два часа двадцать четыре минуты. То есть, все, кто теперь попадут под аналогичный сдвиг, сместятся по субъективному календарю примерно на семьдесят два с половиной дня. Надеюсь, что в будущем эта информация пригодится.
Что же касается координат, то их смещение, в общем и целом, соответствовало сразу нескольким математическим моделям движения геологических плит, принятым в двадцать первом веке. Отличия минимальные, и это означает, что в будущем можно использовать любую из них. Хотя, можно и не использовать, поскольку само смещение (если, конечно, я определил его верно) составило всего три километра к северу. Сущая мелочь, почти ни на что не влияющая. По факту, географически финишируешь там же, откуда и стартовал. И это есть хорошо.
Решил даже отпраздновать успешное окончание астрономических изысканий.
По этому поводу достал из НЗ бутылку вина (специально держал для подобного случая) и направился с ней в ближайшую рощу. В доме распивать алкоголь не стал. Пьяный вид — это сейчас не то, чем можно гордиться.
Погода благоприятствовала. Тёплый погожий вечер. Неплохое вино. Не хватало лишь разговоров. Чтобы, как водится, по душам и без какой-либо задней мысли…
До самой ночи я лежал на траве, пил из «горла» массандровское, смотрел на звезды и размышлял о сущности бытия. Для чего, собственно, я отправился в эту экспедицию? Что и кому хотел доказать? Почему не пробовал отыскать иной путь, чтобы поверили и не отмахнулись? Ведь мог же. Да. Безусловно…
Наверно, я просто хотел сбежать. Туда, где не надо доказывать свою правоту. В своём времени я уже устал это делать, так пусть теперь это сделает за меня моя история… если, конечно, она дойдёт когда-нибудь до адресата…
Сложнее всего признавать собственные ошибки. Но еще труднее корить себя, что ушёл не один…' (из дневника А. Н. Трифонова)
Россия. Москва. Национальный Центр Управления Обороной (31.07.2018
— Вы уверены, что это не случайное совпадение?
— Уверен, товарищ Верховный. Подтверждается несколькими независимыми источниками, плюс спутниковая разведка.
Президент секунд десять буравил тяжелым взглядом начальника ГОУ, но тот «испытание» выдержал и глаза не отвел.
— Считаю, пора приступать к операции «Ледостав», — поддержал подчинённого начальник Генштаба.
— Согласен. Самое время, — кивнул министр обороны.
— Окно — примерно неделя, — уточнил представитель Главного Управления.
Глава государства дернул щекой и посмотрел на хранящих молчание «штатских»: министра иностранных дел и директора СВР.
— Ну, а вы что скажете?
— По нашей линии сведения подтверждаются, хотя и косвенно, — пожал плечами министр. — На нашу ноту протеста норвежцы закатили форменную истерику. И это явно не дипломатия. У них там, действительно, подгорает.
— Неделя. Максимум, две, — отозвался разведчик. — Если мы не ответим, они организуют более серьёзную провокацию, и тут уже ограниченной операцией не отделаешься. Может полыхнуть по всему фронту.
Президент скрипнул зубами.
Формально никакого фронта, естественно, не было, как не было и войны. Но полыхнуть и вправду могло. Причем, с абсолютно непредсказуемыми результатами.
Увы, но Штаты опять взялись за своё. Управляемый хаос — любимая забава американских стратегов в последние лет, наверное, тридцать. Частенько это ударяло по ним самим, но от игры они всё равно не отказывались. Видимо, думали, что в случае кризиса сумеют отсидеться за океаном.
В прямом столкновении на Ближнем Востоке американцы проиграли вчистую, но это не означало их полного поражения. Конфликт перешёл в новую стадию — подковёрной борьбы и закулисных интриг.
Конечно, впечатляющие успехи Ближневосточной кампании вывели Россию на первое место в мире по военной мощи, а удачно проведенный футбольный чемпионат и дипломатические победы сделали ее ещё и моральным лидером. Однако необходимо признать, что ни экономика, ни валюта страны этому лидерству не соответствовали. Именно этим обстоятельством пользовались геополитические противники.
Как теперь выяснялось, внезапный демарш Швеции и Финляндии, отозвавших разрешения на прокладку нового «Северного потока» в своих территориальных водах, был отнюдь не спонтанным. Он не просто лоббировался заокеанской державой и её подмахивающими партнерами, он был частью особого плана, принятого Соединенными Штатами ещё до начала Сирийской авантюры.
Новая европейская война, а следом и новая мировая — вот что являлось основной целью американских правителей. Вовлечь Европу в военный конфликт с Россией при минимальной поддержке со своей стороны — это могло в очередной раз вывести из пике собственную экономику и восстановить пошатнувшееся политическое влияние. Старинный, проверенный временем принцип «Разделяй и властвуй» не мог дать осечку. Остатки былого могущества США тратили исключительно на раздрай между другими странами. Только это давало им шанс. Только это приводило к конечной победе…