Один против всех
Шрифт:
— Ты не спросила «кто там». А вдруг это насильник? — ласково пожурил Шевцов девушку, шагнув в комнату, пропахшую дорогими духами.
Губы Виолетты чуть дрогнули, и поди разберись, что прячется за скупой мимикой — сдержанная радость от встречи с любимым мужчиной или коварство озорной амазонки, способной угробить любовника лишь потому, что тот недостаточно ласков был в постели.
— Я бы не растерялась, в этом случае мне бы пришлось расслабиться и получить удовольствие.
Виолетта была шутница, и скучать с ней не приходилось. Шевцов слегка обнял
— Тогда ты бы не оставила для меня ничего, и я мог бы обидеться.
Поцелуй был нежный, в самую шею, и озорница от нахлынувших чувств прикрыла глаза.
— Боже, — выдохнула она, — какой же ты все-таки мужчина! Ты даже не разделся, а уже успел довести меня до экстаза.
— То ли еще будет, Виолетта, — многозначительно пообещал Вадим, снимая пиджак. — Насколько я понимаю, у нас с тобой впереди целая ночь. А мы ведь такие выдумщики, и нам будет чем заняться.
— Очень обнадеживающее начало.
Взяв Шевцова за руку, она потянула его в комнату.
— Господи, как у тебя хорошо и как гармонично, — бросил он взгляд на картину, где были изображены в духе позднего ренессанса прародители, изгнанные создателем из рая. — Ты умеешь поддерживать уют.
— Что ты! — махнула рукой Виолетта. — В этом отношении я такая бестолковая, вот моя хозяюшка, это да! Это все благодаря ей. — Виолетта вдруг остановилась. Ее тонкие и прохладные руки лианами оплели его шею, и она горячо зашептала в самое ухо: — Я не дождусь, когда же она, наконец, отправится на тот свет, чтобы это милое гнездышко досталось нам. Ведь у нее никого нет. Может быть, ты мне поможешь в этом, все-таки ты майор милиции.
Шевцов убрал со своей шеи ее тонкие руки — гибкие лианы неохотно расставались со своей жертвой, и он почувствовал некоторое сопротивление.
— Когда-нибудь твои шуточки доведут тебя до следственного изолятора, — мрачно произнес Шевцов.
— Но ведь ты спасешь меня… как и раньше, мой нежный рыцарь! Разве не так? — Виолетта заглянула ему в самые глаза.
— Я не господь бог, и мои возможности ограничены.
— Неужели ты бросишь свою девушку, пускай немножко порочную, но все-таки любимую? — капризно поинтересовалась она.
— Я буду носить тебе в следственный изолятор вкусные передачи.
Виолетта села на мягкое кресло и закинула ногу на ногу. Под халатиком у нее ничего не было, и Вадим почувствовал, как в горле запершило.
— Я ради него так рискую, а он про передачи заговорил. Если бы мой Тима знал, что я связалась с легавым, он непременно подослал бы к моему порогу парочку киллеров, которые, не раздумывая, затянули бы на моей тонкой шее красивую удавочку. Ты когда-нибудь задумывался об этом?
Вадим присел рядом. Подруга обладала одной особенностью — она могла выглядеть очень целомудренно даже в том случае, если лежала с раздвинутыми ногами. Разве можно упрекать в распущенности супермодель, демонстрирующую нижнее белье? А халатик на плечах Виолетты смотрелся так же невинно, как ряса на монашенке.
— Задумывался, — очень серьезно ответил Шевцов.
Отчасти Виолетта была
— Так что тебе придется носить не передачки в тюрьму, а цветочки на свежую могилку.
— А ты часом никого из своей прежней компании не видела? — невинно поинтересовался Шевцов.
— Не видела и видеть не хочу, — отрезала Виолетта. — А почему ты об этом спросил?
И вновь в ней невольно проявилась бывшая подружка главаря банды. Шевцов знал о том, что ее побаивались; кроме острого язычка, она имела еще немалое влияние на предводителя, от расположения которого зависело не только материальное благополучие члена банды, но и его жизнь. Именно такие девушки и становились комиссарами во время Октябрьского переворота, а позже, взяв в руки «АКМ», прививали революционную бациллу странам Латинской Америки.
— Я за тебя волнуюсь.
— А вот это слышать приятно, — отозвалась Виолетта.
Девушка прижалась к нему всем телом — мягкая, теплая, и Вадим ощутил прилив желания. В сущности, мужчине для счастья нужно совсем немного: милую понимающую женщину, парочку детишек и чтобы на плите всегда стоял разогретый ужин. Когда тебе за тридцать, потребность в уюте ощущается особенно остро, к тому же как никогда понимаешь, что жизнь быстротечна, а в мошонке несмолкаемым хором продолжает пищать неродившееся племя.
— Выходи за меня замуж, — неожиданно сорвалось с губ Вадима.
— Ты это серьезно? — очень натурально округлила глаза Виолетта. — Ты влюбился в женщину без предрассудков? Порочную и к тому же с криминальными наклонностями? А ты не боишься, что я могу испортить тебе карьеру? Я ведь женщина трудно управляемая.
— Все это так, — согласился майор Шевцов, — но у тебя есть одно качество, которое значительно перекрывает все твои отрицательные стороны. А именно — ты очень сексуальная и, признаюсь, я не встречал более волнующей женщины, чем ты. Так что ты ответишь на мое предложение?
— Мне надо подумать. Решение очень серьезное. Все-таки не каждый день моей руки просит майор милиции.
— Хочу тебе заметить, в твоем замужестве будет масса преимуществ. Если на тебя нападут хулиганы, то тебе не придется звать на помощь милицию, она будет у тебя под боком. В буквальном смысле слова.
— Возможно, это будет самый решающий аргумент перед тем, как я приму окончательное решение.
Сдерживать нарастающую страсть не имело смысла. Шевцов провел ладонью по ее шее, запрокинув голову назад, после чего рука медленно скользнула вниз, поглаживая упругие груди. А пальцы ловким перебором дотрагивались до твердых сосков, заставляя Виолетту дышать все более глубоко. Теперь халат выглядел лишним. Осторожно, чтобы не разрушить возникшую ауру, Вадим расстегнул одну пуговицу, оголив часть груди, и бережно, как если бы хотел испить цветочного нектара, прижался губами к ее соску.