Один против всех

Седов Б. К.

Снаружи донесся жалобный хрип Черных.

–  Сейчас, сейчас, - крикнул Чистяков, - не найду никак!

Хотя искать ему никакой нужды не было, знал, прекрасно знал Петр Васильевич, где хранится белая отрава, медленно убивающая местоблюстителя и престолонаследника. Но думал теперь уже не о том, как бы поскорее ублажить своего хозяина и главу концерна «Восшествие на престол», а о том, сколько жизни еще оставить наркоману Женьке Черных и как без помех устранить его с пути к власти, когда он станет окончательно не нужен.

* * *

До

фрегата Леха Кастет добрался спокойно, без приключений. Пентелин всю дорогу что-то говорил ему ласковым голосом, восхищался Санечкой Годуновым и остальными знакомцами Кастета. Правда, о Светлане Пентелин говорил несколько раздраженно, не умаляя, впрочем, ее красоты и прочих женских качеств, но смотрел на девушку свысока и местоимение «она» звучало в его устах даже хуже, чем «оно». А на прямой вопрос Кастета смешался, ответил, что это он - так, что женщины все такие, разлучницы, не ценят своего счастья, и только мужчина мог бы…

После чего смешался еще больше и остаток дороги молчал, глядя в окно стареньких «Жигулей», которые они остановили, чтобы доехать до Дворцовой площади.

От Дворцовой шли пешком, Пентелин попытался взять его под руку и, получив отказ, брел в стороне, грустно повесив голову. И ожил только на фрегате, в окружении девчонок-официанток, каждой он сумел сделать комплимент, со знанием дела похвалив тени, или помаду, или тонкий аромат духов.

Был хороший погожий вечер, на палубе свободных мест не оказалось, поэтому Кастет сразу спустился в каюту. Люда принесла ему две кружки пива с закуской, а когда пришла переменить посуду, Леха уже спал, положив голову на стол между двумя пустыми кружками.

Утром он проснулся на лавке, с подушкой под головой и заботливо укрытый пледом. Кроссовки кто-то снял и аккуратно поставил под стол, а носки он нашел в душевой, висящими на сушилке для полотенец.

Пока он принимал душ, невидимка поставил на стол горячий кофейник, чашку и тарелку с бутербродами.

И только когда последний бутерброд нашел свое место в желудке, а первая утренняя затяжка смешалась с ароматом кофе, только тогда раздался телефонный звонок, обозначающий, что день окончательно начался, и каким он окажется, станет ясно после этого первого за день разговора по телефону.

–  Доброе утро, Леша, - раздался голос Петра Петровича Сергачева. Странный голос, такой, будто у него начал болеть зуб, и он говорит и прислушивается к наступающей боли и уже не так важно, что ответит невидимый собеседник, и ответит ли вообще что-нибудь. Внимание уже переместилось с разговора куда-то в другое, тревожащее место….

–  У вас что-то случилось, Петр Петрович?
– спросил Кастет.

–  Случилось? Почему случилось?
– Сергачев, кажется, испугался, что кто-то проник в его мысли.
– Ничего у меня не случилось. Все в порядке. Я твой заказ выполнил, люди ждут, старшим будет кап-три Барков.

–  Отлично, - обрадовался

Кастет.
– А Николаева нет?

Лехе почему-то был ближе полковник спецназа. Может быть, бывший старлей Костюков хотел стать таким, как полковник Николаев, матерым, невозмутимым «спецом», которого фиг собьешь с толку разными пустяками, и не заведется он с полоборота, не полезет в драку с первым встречным отморозком и не будет после этой драки прятаться в сомнительной мастерской по переплету книг, где собирается такая же сомнительная компания?..

–  Николаева нет, - сказал Сергачев, - погиб Николаев, а я и не знал…

–  Жалко, - вздохнул Кастет, - но Барков - это тоже хорошо, даже отлично.

–  Он сейчас рядом со мной стоит, говори, где встречаться будете.

–  Фрегат «Ксения» знаете?

–  Знаю, был там пару раз, - Сергачев опять вздохнул.
– Матроски там хорошие, жирные…

–  Ну, какие ж они жирные?
– обиделся за официанток Кастет.
– Они - в теле! Передайте Баркову, пусть прямо сейчас прибывает на фрегат и попросит провести ко мне. Я его в каюте ждать буду.

–  Добре!
– ответил Сергачев.
– Через полчаса жди гостя.

–  А то, может, и вы к нам? Убедитесь в качестве обслуги, пиво здесь хорошее, живое…

–  Не могу, Леша, извини, дела у меня, серьезные дела, не до пива теперь… - Он помолчал, прислушавшись к своей внутренней боли и добавил тихим, спокойным голосом: - Если что, Леша, ты Светланку береги, да и сам на рожон не лезь, молодой еще, тебе жить надо…

Кастет послушал короткие прощальные гудки и положил трубку.

«Уж не помирать ли Сергачев собрался», - подумал он и в раздумьи постучал пальцами по столу.

Дверь каюты приоткрылась и официантка Люда заботливо спросила:

–  Может, еще кофе выпьешь, Лешенька?..

* * *

Минувшей ночью в особняке на Каменном острове раздался телефонный звонок. В этом, заурядном, в общем-то, факте было два маленьких, но существенных нюанса. Во-первых, в отсутствие Кирея на все телефонные звонки отвечал Сергачев. Во-вторых, звонил тот телефон, который не звонил почти никогда, потому что его номер был известен немногим, и эти немногие могли им пользоваться только в случае крайней необходимости.

Сергачев, только что приехавший из больницы, едва успевший принять душ и даже не прикоснувшийся к вечерней чашке кофе, с усталой злостью поднял трубку.

–  Петр Петрович?
– спросил незнакомый голос.

–  Слушаю вас, - ответил Сергачев, устраиваясь в кресле, - судя по всему разговор предстоял долгий.

–  Меня зовут Бруно Вальтер…

Сергачев вздохнул - кто чего боится, то с ним и случится - вспомнил он детскую присказку. Знал Петр Петрович, что о нем не забудут, знал, но надеялся, рассчитывал на это, как заядлый игрок рассчитывает на выигрыш, поставив последние деньги на одну-единственную цифру.