Один: Один
Шрифт:
– Ты на что рассчитывал, когда сюда заявился? – прерываю молчание.
Максим отталкивается от стола, поворачивается и садиться на него. Смотрит прямо мне в глаза, пытается понять, что я за штучка такая. Интересно же, вряд ли много кто ему отказывал в сексе. Он уже привык получать все сходу, по щелчку пальцев. Раздутое самомнение, но он, красив, очень, и умеет своим телом пользоваться и с чужим знает, что делать. Я даже поплавилась немного, но не на ту напал, красавчик.
– Очень хочу, – смотрим глаза в глаза, – чая. Чай готов?
Улыбаюсь, вот же нахалец.
– Готов. –
– Так зачем пришел? – снова прерываю молчание, хотя оно и было довольно комфортным, несмотря на интимную ситуацию несколько минут назад.
– Хотел тебя увидеть.
– А еще?
– Хотел…
– А еще, – перебиваю его, улыбаюсь и смотрю на него. Ого, Ржевский и застенчивость, вот новости. Он тоже улыбнулся, но продолжает.
– А еще хотел дать тебе пригласительный на концерт в пятницу. – и передает мне два пригласительных. Ставлю кружку, чтобы взять билеты, он тоже ставит кружку. Как только я касаюсь бумаги, Максим резко поворачивается ко мне лицом и ставит руки по обе мои стороны, но при этом не касается меня. Его лицо очень близко к моему, смотрит и шепчет.
– Придешь? – трется носом об мой нос, но руки лежат на столе, от этого уровень возбуждения поднимается слишком быстро. Я, кажется, не дышу и глаза закрыла. Как пахнет, мятный леденец, соси его хоть целый год, меньше он не станет…Так, алеее. Очнись. Он тебя сейчас разведет на трах, даже и не заметишь, как без трусиков останешься. Секунда слабости, открываю глаза.
– Опять будешь картины мои ломать, не все еще уничтожил, какие-то уцелели? – с издевкой в голосе спрашиваю его. Он опускает голову и машет ей мягко в разные стороны, от этого челка спадает на лоб и он, сволочь, становиться еще сексуальнее.
– Обиделась. – улыбается, – нет, ничего ломать не буду. Просто концерт. Так придешь?
Опускает руки и просто встает рядом.
– Да, приду. – схожу для того, чтобы досуг разнообразить.
– Тогда увидимся, красавица. – подмигивает и уходит.
Стою, пью чай. Через минуту снова звонок в дверь.
– Максим?
– Спасибо за чай. – улыбается и уходит, а я смотрю ему в след, облокотившись на проем двери. И задница у него что надо. Встряхиваю головой, пойду лучше порисую что-нибудь, главное, чтобы не вышла задница Максима Ржевского.
Максим.
Пятница. Подготовка к концерту в самом разгаре. Звукорежиссёр и его помощники расставляют и тестируют оборудование, кто ударные, кто микрофон. Нет, нет, вот микрофон я сам. Запрыгиваю на сцену и начинаю настраивать аппаратуру. Вообще мысли не о концерте, за него я не волнуюсь, но все время думаю придет ли Елена или продинамит. Мне сложно понять эту женщину, наверное, поэтому так тянет к ней. Может написать ей? Позвонить? Или не стоит? Черт, я как восемнадцатилетний пацан, который не знает, как с женщиной себя вести. Как-то непривычно в такой роли. Надо сосредоточится на репетиции.
Выглядываю из-за кулис, народа собралось прилично. Долго стою и высматриваю знакомое лицо и не нахожу.
Пора на сцену, начинать веселье. Ребята из группы уже там, и мне пора. Выхожу на подмосток, слышу аплодисменты, поднимаю руки вверх и машу ими. Осматриваю зал и улыбаюсь, подходя к микрофону поприветствовать зрителей и наконец то начать выступление. И мой взгляд цепляется за знакомые зеленые глаза, во всей этой толпе я узнал их сразу. Смотрю не отрываясь. Стою возле микрофона и впервые не могу вымолвить ни слова. Тут наш барабанщик толкает меня.
– Макс, ты чего застыл!
Моргаю и приветствую всех.
– Всем привет! Вас так много, – зал смеется, улыбаюсь, но смотрю на нее, – Спасибо, что пришли! Иии, начнем! – звучит музыка, закрываю глаза, я вхожу почти в транс, потому что обожаю свое дело, начинаю исполнять любимый трек многих фанатов.
Слышу завывание толпы, открываю глаза, снова смотрю на Елену. Она пришла с подругой. О чем-то болтают и поглядывают на сцену. Продолжаю петь. В конце снова слышу аплодисменты и визги публики. Следующий трек повеселее.
Поворачиваюсь к басисту, машу руками, типо подбадриваю его, разворачиваюсь обратно к зрителям и снова ищу ее лицо. Нахожу и то, что я вижу меня сильно напрягает. Она сидит бледнее самой смерти, уставившись в свой телефон. Где же ее подруга? А вот и она. Елена оборачивается к ней, нервно улыбается, что-то говорит, встает и быстро уходит. Что случилось?! Только и вертится в моей голове. Допеваю песню и объявляю перерыв, на что друзья с откровенным удивлением смотрят на меня. Спрыгиваю со сцены, минуя толпу, быстро подхожу к подруге Елены.
– Привет, я Макс, знакомый Елены. Что у нее случилось? Она так быстро ушла? – эта дамочка, открыв рот смотрит на меня. Ну же, отвечай.
– Аа, привет. Марина, – протягивает руку и улыбается во все свои тридцать два зуба.
– Марина, – быстро улыбаюсь, – так что случилось?
– С кем? – блядь, закрываю глаза, как так сразу можно забыть вопрос.
– С Еленой, почему она так быстро ушла?
– А. Не знаю, – снова стоит улыбается, – она мне ничего не объяснила, сказала, только, что в галерее пожарная сигнализация сработала. Позвонила охрана, вот она и уехала срочно. А там на сотни тысяч…
– Спасибо, – дальше слушать не стал, бегло поблагодарил и ушел. Пора продолжать выступление, просто уйти я не могу.
Впервые за всю карьеру еле дождался окончания концерта. Все время думал о Елене. А вдруг ей нужна помощь? Эта Москва Сити все время там что-то случается…еще галерея находится так высоко. После выступления убегаю, ни с кем не попрощавшись. Нужно к ней, как можно быстрее.
Наконец-то, эта злосчастная высотка. Уточняю у охраны, на всякий случай, была ли пожарная сигнализация на сорок шестом этаже, на что мне дают отрицательный ответ. Хм. Смотрю на часы, время два часа ночи. Зачем приперся так поздно? Что мне ей сказать? А если ее там не будет? Может оно и к лучшему.