Один на льдине
Шрифт:
И очередная власть пирует на крови, и какой-нибудь бывший революционер вроде Александра Герцена сокрушается, как сокрушался он в своих "Письмах к старому товарищу": "Разрушь буржуазный мир: из развалин, из моря крови возникнет все тот же буржуазный мир".
Здесь безо всяких деклараций о дружбе народов жили украинцы и мадьяры, русские и китайцы, цыгане, поляки, жиды. Со времен черты оседлости город был заполонен жидами и много было у меня подружек среди красивых жидовок, и все почти мои будущие подельники были жидами.
Пусть читателя не шокирует употребление мною слова "жид".
В Конотопе даже был и есть жидовский район называемый Палестиной. Это район в центре города, где были добротные , по тем временам ,двухэтажные дома из кирпича, в которых жила городская знать.
3
Наша станционная улица Буденного была одна из самых небогатых, мягко говоря, со всеми ее тринадцатью Буденновскими переулками. Прямо за нашим огородом, по высокой пятнадцатиметровой насыпи проходила железная дорога из Киева на Москву ( а позже - на Харьков).
Внизу этой насыпи тянулся глубокий овраг, где во время войны стояли то немецкие, то советские зенитные орудия. И в одной из депеш августа 41-го года маршал Жуков телеграфировал Сталину:
"Возможный замысел противника: разгромить Центральный фронт и, выйдя в район Чернигов - Конотоп - Прилуки, ударом с тыла разгромить армии Юго-Западного фронта". И дело не в том, что телеграмма была провидческой. А в том, что заваруха была с пересолом.
Город раз десять переходил из рук в руки и артиллеристы-зенитчики, по рассказам мамы, жили почти в каждом доме по нашей улице. Множество детей родились от немцев, и у всех у них была одинаковая кличка - "фриц". И у нас квартировали немецкие офицеры - зенитчики. Мама рассказывала, что кое-кто из них говорили: Сталин и Гитлер - два бандита, что Германии "капут". Это в то время, когда они еще успешно наступали.
На немецких галетах и сгущенном молоке я и рос до сорок третьего года. Впоследствии это независящее от моей воли обстоятельство самым трагикомическим образом повлияло на мою жизнью, поскольку я родился на "временно оккупированной территории".2
4
Хата наша - глинобитная, крыша - соломенная. Если смотреть на факт с позиций здравого смысла и, как бы отстранившись во времени, то были в этом и свои плюсы. Задолго до моего появления на свет в таких хатах жили предки и, говорят, на здоровье не жаловались. Однако мы с младшей сестренкой страдали в детстве какими-то легочными заболеваниями, что называлось "застоем воздуха в легких". Думаю, это скорее следствие недоедания и неимения теплой одежды, нежели экологии самой хаты, как ни странно звучат эти слова в одном ряду.
О, сколько было преодолено темных и первобытных детских страхов в этом колдовском городке и в этой хате со старинной резной мебелью и мутными зеркалами в резьбе! Мы боялись ходить мимо кладбища, боялись дурного глазу, боялись неведомого чего, бесформенного и темного,
Дальше за нашим домом - огромное поселение цыган, которые крали даже там, где нечего украсть. Единственная тропа от табора к станции шла за нашим забором. И если ты забыл вовремя яблоки собрать - прощайте, яблоки. А уж если курица выскочила за пределы двора - то она уж тебе не снесет яичка ни простого, ни какого-нибудь еще. Цыгане жили в десятках шатров и среди них властвовали очень богатые люди, а на верху иерархии - барон.
Я ходил к ним в гости. Они, возможно, из любви к ребенку, предрекали мне счастливую богатую судьбу в конце жизни. Сегодня я обеспеченный человек. Сбылось? Я не настолько наивен, чтобы не понимать вероятностных законов и что мертвые,которым тоже было обещано счастье - молчат. И все же спасибо цыганскому гаданию.
Не было на Украине лишь засилья кавказцев , кстати и сейчас нет - за это спасибо здоровому национальному инстинкту украинцев.
И среди всяких этнических групп были свои богатые и свои бедные. А уж послевоенной нищеты хватало всем, хотя кому-то и война - мать родна.
Но куда же вели юношу дороги из маленького пристанционного городка?
5
Экзотический город Конотоп! А может само детство экзотично, этот навсегда утраченный рай.
***
По субботам в послевоенном Конотопе бушевал страстями базар.
Тогда не говорили слова "рынок". До сих пор, если перефразировать Чехова, рынок против базара, "как плотник против столяра". В самом понятии "рынок" есть нечто приглаженное и упорядоченное, несравнимое с базаром по накалу человеческих страстей, по трагикомичности и азарту. В рынок вписалось все низменное из области надувательства, а дикая красота базара осталась за бортом современности. Вот и в Москве исчезли "блошиные базары" и мы лишились чего-то очень существенного. Базар - это философия и алхимия бытия, это гладиаторская арена, рынок - всего лишь глобальный загон для купли-продажи.
Рынок - это скучная повседневность. Базар - это сказка.
Такой сказкой был для меня конотопский субботний базар, где молдаване и молдаванки, цыгане, цыганки и цыганята, болгары и румыны, китайцы и русские, хохлы "западеньски" и восточные и ,конечно, жиды - все это картинное смешение человеческого гомона, патефонной музыки, собачьего лая и гусиного клекота, рискованного любопытства и неодолимой человеческой алчности, хлеба и зрелищ одновременно. Держи карман шире, что называется.
Тут, в городе нехристей, на бурлящем его базаре было полно жуликов и воров, попрошаек и побирушек, погорельцев с обожженными оглоблями и культяпых калек, которые покидали на субботу - воскресенье вагоны пригородных поездов. Иногда кое-кто из них обретал навсегда утраченные конечности, засосав склянку горилки и схватив кого-то из шпаков за грудки, кричал ему о мешках пролитой на фронте крови.
Подобного рода метаморфозы производили на ребенка неизгладимое впечатление. Наверное, тогда семена пестрого и бурного мира влетали в замкнутое сознание ребенка через широко распахнутые глаза. И неведомые миру растения пускали в нем свои корни.