Один день
Шрифт:
— Тебе уже лучше?
— Нормально, если глаза не закрывать. — Она повернулась и посмотрела на него, расправив складки одеяла, чтобы видеть его лицо, и с легкой брезгливостью заметила, что одеяло имеет цвет грибного супа и на нем нет пододеяльника. В комнате пахло, как в лавке подержанной одежды: запах холостяцкой квартиры. — Кажется, вторая порция бренди была лишней. — Он улыбнулся, но тут белый свет фар проходящего автобуса залил комнату, и она заметила, что у него встревоженный вид. — Ты на меня сердишься?
— Конечно, нет. Просто, понимаешь, когда ты целуешь
— Говорю же тебе, это все бренди. Мы здорово проводим время, правда. Мне просто нужно передохнуть. Иди сюда. — Она села, намереваясь поцеловать его, но ее «выходной» лифчик задрался, и «косточка» впилась в подмышку. — Аааааааааа! — Поправив его, она наклонилась вперед, уронив голову между колен. Он растирал ей спину, прямо как медсестра, и ей стало стыдно, что она опять все испортила. — Пойду я, наверное.
— О… Ладно. Иди, если хочешь…
Они прислушались к звуку шин по мокрому асфальту; свет фар просканировал комнату.
— А это что было?
— Тридцатый автобус.
Она подтянула колготки, поднялась на нетвердых ногах и поправила юбку.
— Мне очень понравилось!
— Мне тоже…
— Просто слишком много выпила…
— Я тоже.
— Пойду домой, протрезвею.
— Понимаю. И все равно жалко…
Она взглянула на часы. 23.52. Под ногами прогрохотал поезд метро, напомнив, что она находится в самом центре транспортной развязки. Пять минут пешком до Кингз-Кросс, линия Пикадилли — и уже в половине первого дома, легко. По стеклу барабанил дождь, но несильный.
А потом она представила, как будет идти от метро на другом конце города; вот она роется в сумочке в поисках ключей, а за дверью пустой квартиры — тишина, и промокшая одежда липнет к спине. Вот она лежит одна в кровати, потолок кружится, матрас «Таити» провисает под ее весом, она чувствует тошноту и сожаление. Что плохого в том, чтобы остаться здесь и ради разнообразия ощутить тепло, нежность, близость? Хочет ли она стать одной из тех девушек, которых видела иногда в метро: измученных похмельем, бледных и нервных, во вчерашних нарядных платьях? Дождь забарабанил по окнам чуть сильнее.
— Хочешь, провожу тебя до станции? — сказал Иэн, заправляя майку в штаны. — Или может…
— Что?
— Могла бы переночевать у меня, отоспаться. Пообнимаемся.
— Пообнимаемся?
— Ну да, телячьи нежности и все такое. А можно и без них. Будем просто лежать неподвижно всю ночь, умирая от стыда.
Она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ, надеясь, что она согласится.
— Раствор для линз, — вспомнила она. — Я с собой не взяла.
— У меня есть.
— Ты носишь линзы? Не знала.
— Вот видишь, у нас все-таки есть что-то общее! — Он улыбнулся, и она тоже. — Может, у меня даже найдутся запасные беруши, и тогда считай, что тебе повезло.
— Иэн Уайтхед. Ты самый галантный кавалер.
— Возьми трубку, возьми же, возьми. Уже почти двенадцать. А когда пробьет полночь, я превращусь… даже не знаю в кого, в идиота, наверное. Короче, если ты получишь это сообщение…
— Алло?
— Ты дома!
— Привет, Декстер.
— Я же тебя не разбудил?
— Только что пришла. У тебя все в порядке, Декстер?
— О, все просто отлично.
— Но, судя по голосу, ты пьяный.
— А у меня вечеринка. Приглашен только я. Это такая частная вечеринка.
— Сделай музыку тише.
— Вообще-то, я хотел узнать… сейчас, убавлю звук… не хочешь зайти в гости? У меня тут шампанское, музыка, может, даже и наркота найдется. Эй? Ты меня слушаешь?
— Мы же вроде решили, что это плохая идея.
— Правда? А мне кажется, идея замечательная.
— Нельзя вот так объявляться, как гром среди ясного неба, и ожидать, что я…
— Брось, Наоми, пожалуйста! Ты мне нужна.
— Нет!
— Тебе всего полчаса добираться.
— Нет! Смотри, какой ливень.
— Я не имел в виду пешком. Возьми такси за мой счет.
— Я же сказала — нет!
— Мне очень нужно, чтобы кто-то был рядом, Наоми.
— Так позвони своей Эмме.
— Ее нет. И мне сейчас ее компания не поможет. Ты понимаешь, о чем я. Если честно, мне кажется, что, если мне сегодня не ощутить человеческого прикосновения, я просто умру.
— …
— Я знаю, что ты слушаешь. Ты дышишь в трубку.
— Ладно.
— Ладно?
— Буду через полчаса. Не пей больше. Дождись меня.
— Наоми? Наоми, ты понимаешь?
— Что?
— Ты понимаешь, что только что спасла мне жизнь?
Глава 8
Шоу-бизнес
23
Лейтонстоун — район Восточного Лондона. Айл-оф-Догс — район в лондонском Ист-Энде.