Один день Аркадия Давидовича

Черкасов Дмитрий

* * *

– Западники совсем тупые, даже машины, блин, водить не умеют, – Клюгенштейн смял пустой пакетик из-под миндальных орешков и бросил его себе за спину. – Мы, блин, с Кабанычем в прошлом году в Филадельфии вообще чуть не убились. Еще по дороге, блин, от аэропорта в гостиницу...

Уважаемые братаны взяли с собой, как водится, стандартный «дорожный набор»: водку, по пол-литровой банке черной икры на рыло и так далее, включая даже матрешек для подарков своим филадельфийским коллегам из ирландской ОПГ [32] .

Полет на самолете солидной западной авиакомпании прошел спокойно, ибо ее сотрудники, летающие в Москву и из нее, успели привыкнуть к «русской полетной специфике», на неприятности не нарывались и по первому зову пассажиров быстренько разносили по салону прохладительные и горячительные напитки.

32

Организованная преступная группировка

По прибытии в буржуйский аэропорт Глюк с Кабанычем уселись в такси, быстренько решили на пальцах все тарифные вопросы и поехали в гостиницу. По дороге они почувствовали накатившие признаки хронической болезни «недогон», и решили это дело оперативно исправить.

Из сумки были в аварийном темпе извлечены литровая бутылка водки «Дипломат» ливизовского производства и банка икры.

Пить водку из горла любому реальному мужчине привычно и ненапряжно, а вот икру вытаскивать из банки пальцем западло и вообще проблематично.

Тогда Кабаныч, под чьим попечительством в Санкт-Петербурге пребывал один из крупных банков, достал свой конкретный лопатник [33] толщиною сантиметра в четыре, покопался в нем, извлек две рекламных золотых кредитных карточки, точь в точь как настоящие, только изготовленные из картона, согнул их пополам, вручил одну из получившихся «ложек» потирающему от нетерпения руки Аркадию, сделал большой отхлеб из свежеоткупоренной бутылки, набрал карточкой из банки икру и, прикрыв от удовольствия глаза, закинул морепродукт в пасть.

33

Лопатник – бумажник (жарг.)

На беду, в этот самый момент водила глянул в зеркало заднего обзора и его глазам предстала следующая картина: два здоровых бритых дядьки в костюмах от Бриони жрут из горла водку, один из них безжалостно ломает две голдовые кредитки, которые стоят по двадцать тысяч долларов неснижаемого остатка каждая и которые бедный водила только в кино видел, и хавают этими картами из огромной, по американским понятиям, банки черную икру – нереальный деликатес, тоже из кино.

От увиденного водила впал в ступор и с криком «Wild Russians!» [34] отпустил руль, после чего такси перелетело через невысокий отбойник шоссе и финишировало в кустах на обочине...

34

Дикие русские! (англ.)

– Точно, блин, тупые, – согласился Штукеншнайдер и закурил тонкую вишневую сигариллу.

В дверь птичьей секции кто-то осторожно поскребся.

Клюгенштейн на цыпочках подобрался ко входу и выглянул в оконце.

– Ну, что? – шепотом спросил Телепуз.

– Вроде никого, – Глюк

пожал плечами и показал кулак высунувшему нос из железного ящика сынуле. – Сиди там!

– Показалось, – успокоился Штукеншнайдер.

Аркадий вернулся на свое место.

– А я вот, блин, чуть кони в стоматологическом кабинете не отбросил, – поведал Григорий. – К приятелю зашел, мы с ним вместе в армии служили. Он потом в медицинский поступил, а я к Антону в бригаду...

В тот день Телепуз, у которого неожиданно разболелся зуб мудрости, приехал из деревни, где не было даже медпункта, и решил навестить бывшего сослуживца, совместив, так сказать, приятное с полезным.

Доктор сильно обрадовался визитеру, с порога одарившего врача огромной упаковкой пива «Holsten» на двадцать четыре пол-литровые банки и килограммом тонко порезанной бастурмы в качестве закуски, ибо до той поры в одиночестве пил дрянной растворимый кофе, сожалел о том, что отпустил домой медсестру Зину и, в ожидании вечернего наплыва клиентов, лениво щелкал клавишами компьютера, перебирая базу данных.

– А у меня зуб болит, – смущенно сообщил Телепуз.

– Да ты что? – удивился приятель.

– Два дня, блин, в деревне промучился. Не спал совсем, – вздохнул пациент.

– Ну, садись, посмотрим, – предложил экс-сослуживец.

Тут и выяснилось, что, дожив до тридцати годков, Гриша кариес видел только по телевизору.

– Серега! Только я боли боюсь, – честно признался Штукеншнайдер.

– Будет не больно, – начал кровожадно сюсюкать приятель.

– Сделай мне укольчик, – попросил Телепуз.

– Укольчик? – переспросил стоматолог. – Да легко...

Он еще думал, что требование его друга звучит, в принципе, законно, когда Григорий расположился на кушетке, оголив ягодицы. Браток и представить себе не мог, что укол можно делать еще куда-нибудь.

Подобную выходку стоматолог Серега расценил, как подготовку к первому апреля и поэтому с чистым сердцем вколол Штукеншнайдеру пару кубиков димедрола.

Пациент оказался «здоровым лосем» и пытку советской бормашиной, которую создали конструкторы трактора «Беларусь», выдержал с честью.

Затем друзья беседовали за жизнь, пили пиво и чай с печеньем.

Время пролетело незаметно.

Часа через три за дверью столпились пациенты, решившие навестить стоматолога в конце рабочего дня. И тут неожиданно Штукеншнайдер отключился, уронив бритую голову на спинку кресла. Тому виной был недосып в комплексе с димедролом и парой литров пива.

«Ну что с ним теперь делать?» – горестно подумал Сергей.

Пациентов прибыло человек пятнадцать, работы море, а тут приятель в кресле отрубился.

«Средства производства не должны простаивать», – решил Серега и попробовал перетащить друга на кушетку. Только он оторвал Гришу от кресла, только голова друга безвольно стукнулась о подлокотник, как Серега заприметил тихо вошедшую в кабинет посетительницу с большой сумкой в руках.

Ею оказалась уже немолодая женщина, приехавшая в гости к сыну из села под Всеволожском. Сына дома не оказалось и, вспомнив о дырявом зубе, она решила не терять даром драгоценного времени.

Трудно передать ее ощущения: занимаешь очередь, ждешь, ждешь, заходишь, наконец, а доктор в это время мечется по кабинету с трупом предыдущего пациента и пытается при этом мило улыбаться.