Одержимый
Шрифт:
Однако сейчас Романов был настолько озабочен, что прошел мимо «земляка» молча, точно сомнамбула. Тот неодобрительно покосился на него, но ничего не сказал, должно быть, и у самого настроение было не очень.
Привела Романова в чувство Полина. Она деловито выбежала из своего номера, уже одетая, с горящими глазами, как всегда излучающая энергию и оптимизм.
– Вы уже позавтракали, Сергей Константинович? – спросила она, бросая взгляд через плечо и запирая дверь большим ключом. – У меня остались бутерброды с сыром, если хотите... Правда, сыр здесь мерзкий... Но кофе, по-моему, ничего.
Романов смотрел на девушку, с трудом соображая, о чем идет речь. На ней была ярко-желтая куртка, модная и красивая, невыгодно оттенявшая собственную обыкновенность Полины. На фоне своей великолепной куртки она казалась совсем невзрачной – плоское сероватое личико, тусклые, неухоженные волосы. Только глаза у нее были живые и наполненные нечеловеческой энергией.
Она нахмурилась. Вид Романова ей не понравился.
– Вы в порядке? – спросила с беспокойством Полина. – Имейте в виду, через час у нас встреча с полковником Зыбиным, командиром части. Потом он уедет, а нам обязательно нужно его снять – исключительно колоритная фигура...
– Я помню, – вяло сказал Романов. – А что Слава, спит?
– Он бы хотел, – жестко ответила Полина. – Но я подняла его и прогнала умываться. Так сварить вам кофе?
– А, кофе! – до Романова наконец дошло, о чем его спрашивают. – Да, пожалуй. Я был бы тебе очень благодарен. Кофе – это то, что нужно. А завтракать я совсем не хочу... Кстати, м-м... У тебя не осталось чего-нибудь, м-м... В общем, мне необходимо выпить!
– Да что с вами такое сегодня? – сердито отозвалась Полина. – С утра выпить! Выпьете кофе, – она опять принялась отпирать дверь своего номера. – У меня остался кипяток...
– Полина, – вдруг спросил Романов, – вокруг нас не происходило ничего подозрительного эти дни? Ты ничего не заметила?
– Что же вокруг нас происходило подозрительного? – наморщила лоб Полина. – Дайте припомнить... Зам. ответственного редактора как-то подозрительно вел себя, когда я последний раз его видела. По-моему, нас собираются переместить в сетке на более ранний час. Помяните мое слово...
– Чепуха! – отрезал Романов. – Я этого не позволю. И вообще, я не об этом. Никто из посторонних про меня не спрашивал? Не интересовался? Может быть, справлялись, где и когда меня можно увидеть?
– Разумеется, вас спрашивали. Вас без конца спрашивают, – заявила Полина. – Все нужные контакты я занесла в ваш органайзер...
– Это я видел, – нетерпеливо сказал Романов. – Ты что, не понимаешь, о чем я спрашиваю? Мне нужно знать, не интересовался ли мною кто-нибудь совершенно чужой? Тебя ничего не насторожило?
Полина посмотрела на Романова, как на ребенка, но потом сделалась серьезной, задумалась и вдруг кивнула:
– А знаете, было что-то такое. Вот именно, как вы говорите – настораживающее. Спрашивал про вас один человек. По общему телефону. Мне очень его голос не понравился. Он просил ваш адрес или номер мобильного. Очень настойчиво просил. Был очень любезен, отпускал комплименты. Но вы же знаете, меня на это не возьмешь. Я отшила его, и очень резко. Больше он не звонил. Между прочим, он что-то просил вам передать...
– Что? – встрепенулся Романов.
– Да какую-то глупость, –
– Подожди! Ты должна вспомнить точно! – Романов схватил Полину за рукав модной куртки.
Девушка посмотрела на него с крайним удивлением.
– Вы какой-то не такой сегодня, – покачала она головой. – Может, заболели? У меня в номере просто сквозняки гуляют. С утра горло обложило... У вас не болит горло? А насчет того чокнутого не беспокойтесь. Я его надежно отшила. Практика показывает, что девяносто процентов таких сумасшедших отсеиваются сами собой. А в крайнем случае можно будет охрану предупредить...
– А здесь ты нигде не видела этого человека? – перебил ее Романов.
Полина аккуратно, но твердо высвободила свой рукав.
– Сергей Константинович, – голосом сестры милосердия произнесла она. – Вам, по-моему, отдохнуть пора. Вернемся в Москву – возьмите неделю и оттянитесь хорошенько, поезжайте куда-нибудь. Рыбалка, баня, пиво – чем там увлекаются мужчины? А то... Вы сами-то поняли, что спросили? Как я могла видеть или не видеть этого человека, когда я даже не знаю, как он выглядит!
– Да, значит, с уверенностью ничего сказать не можешь, – потухшим голосом пробормотал Романов. – Ладно, проехали. Не нужно кофе. Я что-то и в самом деле неважно себя чувствую.
Он вышел из номера, ощущая на своей спине недоуменный взгляд помощницы. Но это его сейчас не волновало. Он мысленно повторял одну за другой фамилии: «Зарапин, Захарчук, Меркулов... Как там остальных-то звали? Навскидку сейчас и не вспомнишь. Откуда все это всплыло? Вот мерзость! Неужели... Нет, не может быть! А почему, собственно, не может? Говорят же, что за все нужно платить. Вот пришел и мой час».
Романов вошел в свой номер, сел на скомканную постель и обхватил голову руками.
«Что же делать? Что делать? – ужас все больше охватывал его. – Подожди, не паникуй! Все это уже давно быльем поросло. Они явно что-то знают, но знают очень мало, скорее, догадываются. Настоящих доказательств у них просто не может быть. Или может? Главное, абсолютно не с кем посоветоваться. В таких вещах лучше никому не доверяться. Допустим, никто не докажет твоей юридической вины... Или докажет? Черт! В любом случае репутация погибнет. Что же делать?!»
Романов ощущал себя мухой, попавшей в паутину. Ему было холодно и тоскливо. Зимний ветер пел и звенел в стеклах.
Глава 8
Дорожный участок, на котором работал бульдозерист Зарапин Григорий Михайлович, 1966 года рождения, располагался довольно далеко от столицы. По информации, которую получил Гуров в строительном управлении, ехать до него нужно было около четырех часов. На деле же четыре часа превратились в шесть, и когда Гуров добрался до места, разобрался с объездами, выяснил, где проживают строители, уже начало темнеть. Все работы были уже свернуты, а бригада, в которой работал Зарапин, отправилась на отдых.