Одержимый
Шрифт:
Ройбак резко обернулся и, справившись с недоумением, ответил:
– Да нет. На какое же, сэр?
– Может быть, на вторую половину дня? После похорон?
– Скажем, в пять часов? – Мысли Ройбака метались. А на похороны ли он едет? Или, может, туда, где спрятал Аманду Кэпстик? Нужно проследить за ним.
– Отлично.
Они вышли в холл. Томас протянул руку. Ройбак крепко ее пожал. Томас открыл дверь, взглянул на левую ладонь и резко выбросил руку вперед.
Выходя на крыльцо, Саймон Ройбак почувствовал укол в спину – будто оса укусила.
«Неужели в химчистке забыли вынуть булавку?» – подумал он, но ничего не нащупал.
По улице проехал фургон доставки, за ним «ренджровер» с маленькими детьми. Ройбак приехал к Ламарку из дома на своем «воксхолле» и поставил его на платную парковку. Пройдя по улице всего несколько шагов, он почувствовал головокружение.
«Не выспался», – подумал он. Большую часть ночи он пролежал без сна, не в силах даже задремать в удушающей жаре. Повернув голову, он увидел в сотне ярдов от себя потрепанную ярко-красную машину. Ему вдруг показалось, что она отдалилась от него на сотню миль.
Шаг замедлился. Ноги подогнулись, и Ройбаку пришлось схватиться за каменную ограду, чтобы не упасть. Несколько мгновений он не мог пошевелиться. Он обливался потом и дышал шумно и трудно, буквально заглатывая воздух. На улице никого не было, и он был рад этому – ему не хотелось, чтобы кто-то увидел его слабость.
Еще пара вздохов, и ему стало лучше. Неужели у него наступил анафилактический шок от укуса? Он припомнил его симптомы, выученные на курсах первой помощи: учащенное сердцебиение, потливость, обморок.
Но у него не было аллергии на жалящих насекомых. Черт, да он в прошлом году разворошил целое осиное гнездо на чердаке, получил не меньше дюжины укусов – и ничего. К счастью, ему стало лучше. Просто не выспался, не ел с утра, да еще эта жара.
Ройбак отпустил ограду и пошел дальше к своей машине. Разблокировав замки, он забрался внутрь и с облегчением упал на сиденье. Затем вытянул ремень безопасности, защелкнул его и запустил двигатель. Надо проследить за Томасом Ламарком. Вернуться к его дому, подождать. Он выехал со стоянки и с большим трудом доехал до поворота. Он почти не чувствовал своего тела. Дышать становилось все труднее, легкие будто съеживались. Надо вызвать по рации вторую машину.
Оживленный перекресток. Борьба за каждый следующий вздох. Он начал сипеть. Центральная улица Кенсингтона. Красный свет. Он нажал на тормоз, но машина не остановилась – его правая нога не подчинялась ему. Он потянулся к ручному тормозу, но только мысленно. Его рука не сдвинулась с места.
Впереди стояло черное такси. Расстояние до него сокращалось. Слишком быстро для того, чтобы успеть полностью остановиться.
Он увидел удар, но не почувствовал его. Увидел, как смялся капот его машины. Такси отскочило вперед и остановилось посреди поперечной дороги. К нему бежал мужчина в клетчатой рубашке с короткими рукавами и в кремовых брюках. Ворот рубашки расстегнут. Рот мужчины открыт – он что-то кричал.
Саймон Ройбак попытался ответить, но голос ему не повиновался. Легкие замерли,
– Идиот! Безглазый идиот!
Свет гас. Мужчина пропадал. Ройбаку нужно было вдохнуть воздуха. Он попытался втянуть его ртом, носом. Его охватила паника. Против него ополчилось его собственное тело.
Он взглядом молил мужчину о помощи.
У него начались судороги. Ужасная боль разрывала его на части. Свет появлялся и пропадал. Взрыв света, затем темнота. Настоящий фейерверк в черепе. Человек в клетчатой рубашке навис над ним.
Весь мир заполнило неясное мерцание.
Водитель такси распахнул дверь «воксхолла». Подбежала женщина лет под тридцать, в джинсах и майке.
– Я медсестра, – сказала она.
– У него сердечный приступ или эпилептический припадок, – прокричал таксист.
– Помогите мне вытащить его из машины, – сказала медсестра, нащупывая пряжку ремня безопасности, которым был пристегнут Ройбак.
Вместе они вытащили его и положили на тротуар. Согнув его руку, медсестра привела Ройбака в удобное для искусственного дыхания и массажа сердца положение. Она проверила его дыхательные пути, пульс, сердцебиение.
Ничего.
Потом прижала свой рот к его и изо всей силы выдохнула воздух ему в легкие. Но воздух не шел. В отчаянии она отогнула ему голову назад и попыталась снова. Воздух по-прежнему не проходил.
– Дыхательные пути, – сказала она. – Думаю, они забиты. Он чем-то подавился.
Она посадила его прямо и сильно постучала по спине. Вокруг начала собираться толпа. По-прежнему ничего. Его поставили на ноги и попробовали процедуру Хаймлиха. Никаких результатов.
Наконец, не помня себя от страха, использовав перочинный нож таксиста и пустой корпус шариковой ручки, медсестра сделала Ройбаку экстренную трахеотомию.
93
Озабоченные лица. Настойчивые голоса. Мать. Отец. Брат. Лулу. Детектив-констебль Ройбак. Все они были в комнате, говорили громкими голосами, требовали его внимания.
Появилась Аманда. Она удивленно стояла в дверном проеме.
– Я ждала тебя, – сказала она. – Почему не пришел?
– Аманда! – закричал Майкл и попытался пробиться сквозь окружающую его толпу, но не смог – люди стояли плечом к плечу и не давали пройти. Он растолкал их локтями, хотел бежать, но был будто под водой и двигался ужасающе медленно. Когда, спустя столетие – спустя вечность! – он добрался до двери, Аманда уже исчезла.
Он тупо смотрел в пустой коридор. Кто-то похлопал его по спине. Отец.
– Ты сделал все, что мог, сынок.
– Может быть, это была не она, – сказала Лулу.
Он пошел. Побежал. Освещение изменилось. Серый свет. Сон растворился в дневном свете, тусклом и мутном, как изображение на недодержанной в проявителе фотографии.
Аманды нет.
Раннее утро.
Мимо пробежал человек в спортивном костюме. Его шаги становились все тише и наконец совсем смолкли. Тарахтение развозящего молоко фургона. Звон бутылок. Визг ручного тормоза. Не поднимаясь с откинутого на максимальный угол сиденья, Майкл поглядел на часы на приборной панели. Шесть пятнадцать.