Одержимый

Рид Рик Р.

— Кажется, я слишком напугал ее. Она сообщила, что его зовут Джо Мак-Эри. Потом заявила, что больше ничего не знает. Я встретился с ней еще раз, это было не далее как вчера, но она повторила, что больше ничего не знает. Но я думаю, что она что-то скрывает.

— Почему вы так думаете?

— У меня такое ощущение, и все. Мне даже показалось, что она его выгораживает. Наверное, дай я ей деньги, она сообщила бы что-нибудь еще. Впрочем, я в этом не уверен.

Сэм записал что-то в своем блокноте.

— Вы знаете,

как зовут эту женщину, Рэнди?

— Да. Ее зовут Пэт Янг. Вроде бы так звучит ее имя.

— Где она живет? — Сэм продолжал записывать.

— На Оак-Парк-авеню. Эта улица пересекается с той улицей, на которой живу я. Ее имя есть на табличке в подъезде. Вы хотите говорить с ней, да?

Мак-Грю поднялся.

— Конечно. Но сейчас все мы нуждаемся в небольшом отдыхе. — С этими словами он взял плащ со спинки кресла, надел его, а второй плащ протянул Сэму.

Когда Рэнди тоже встал, Мак-Грю заметил, что он держится за бедро.

— Какого черта? Что с вами случилось? — спросил Мак-Грю.

— Подарок Пэт Янг. Будьте с ней осторожны!

— Вы должны показаться врачу, — сказал Сэм. — Может быть заражение.

Рэнди проводил их до дверей.

— Надеюсь, вы будете держать меня в курсе событий.

Мак-Грю пожал ему руку.

— Будем, Рэнди, обязательно будем. Обещаю. И ради Бога, будьте осмотрительны. Оставьте свою затею. Хорошо?

— Ладно, — пообещал Рэнди, но его ответ прозвучал неуверенно.

— Доброй ночи, Рэнди, — сказал Сэм, пожимая ему руку. — Будем поддерживать связь друг с другом.

Пэт Янг улыбалась. Кто-то выиграл в лотерее двадцать восемь тысяч долларов. Она и сама не знала, чему улыбается. Везет же некоторым...

Зазвенел звонок, и Пэт удивилась. Кто это? Может быть, он? Хорошо бы иметь домофон. Она попыталась выглянуть в окно, но из него не был виден вестибюль. Она нехотя нажала на кнопку, открывающую наружную дверь, — надо все же узнать, кто пришел.

Вскоре за дверью послышались шаги. У нее было большое желание крикнуть: «Джо, это ты?», но она подумала, что это, может быть, опять пришел Мазурски. Он ведь уверен, что она что-то знает.

— Кто там? — спросила она, отъезжая от телевизора.

— Детектив Пит Мак-Грю. Чикагская полиция. Откройте, пожалуйста.

Лицо Пэт вспыхнуло. Она почувствовала, как учащенно забилось сердце. Боже мой, подумала она, неужели Джо арестован? Неужели Мазурски донес на нее? Не сказала ли она чего-нибудь лишнего?

— Что вы хотите?

— Мне необходимо задать вам несколько вопросов, мэм. Не могли бы вы открыть дверь?

— Вопросы? О чем?

— Мэм, откройте дверь.

— Откуда я знаю, полицейский вы или нет? Сейчас любого могут убить и дома, и прямо на улице.

— Понимаю. Я поднесу свой полицейский значок к дверному глазку.

— Я не могу увидеть его отсюда.

— Почему?

—

Я сижу в инвалидном кресле.

Человек за дверью вздохнул.

— У вас есть дверная цепочка?

— Да.

— Тогда воспользуйтесь ею и приоткройте дверь. Я покажу вам в щель мой значок.

Пэт накинула цепочку на крючок и приоткрыла дверь. Она разглядывала стоявшего перед дверью мужчину. Похож на Ирландца. Проницательный взгляд. Он сунул руку в карман плаща и вынул оттуда бумажник.

— Вот мой полицейский значок и удостоверение. — Он поднес поближе раскрытое удостоверение, чтобы Пэт могла его рассмотреть.

— Дайте посмотреть. — Она протянула руку, взяла у него документ и долго его рассматривала. Наконец вернула.

— Что это значит, офицер?

— Не могу ли я войти?

— Я не вижу причины. Я никому не делала зла.

— Думаю, что все же делали, и, если не прекратите валять дурака, придется арестовать вас за неподчинение закону.

Пэт рассмеялась, но смех вышел пронзительным и напряженным. Она не могла сдержаться. Наконец Пэт откинула цепочку и открыла дверь.

— Входите, пожалуйста, — пригласила она Мак-Грю сладким голосом.

Мак-Грю вошел и обвел взглядом крохотную квартирку. Заметив, что его пристальный взгляд медленно скользит по ее вещам, она произнесла:

— Нет места лучше, чем родной дом.

Ни один не сказал ни слова о деле, пока наконец Пэт не поинтересовалась:

— Так чего вы хотите?

— Думаю, вам кое-что известно по делу Чикагского Резака?

— Почему вы так думаете? Потому что я живу через дорогу от места происшествия? Я уже говорила офицеру полиции, что ничего не видела.

— У меня есть свидетель, который утверждает обратное.

— Кто это?

— Я не вправе давать вам подобную информацию.

— Неужели я не имею законного права знать своих обвинителей?

— Вы здесь не на суде, мэм.

— Это Рэнди Мазурски? Скажите мне.

Детектив ничего не ответил.

— Если это он, то не стоит обращать внимания на то, что он вам наговорил. Это — пустое сотрясение воздуха. Глупо думать, будто я могла что-то видеть лишь потому, что живу на другой стороне улицы. Я пыталась объяснить ему, что — как мне ни жаль — я ничего не видела. Я не понимаю, почему он мне не верит. Горе делает людей странными.

Мак-Грю разглядывал ее и все больше убеждался, что она — бесподобная лгунья. Какое хладнокровие, какой тонкий расчет!

— Моему свидетелю известно имя подозреваемого, и он утверждает, что узнал его от вас. Действительно, кто, кроме вас, может располагать подобной информацией?

— Вы детектив, не так ли? Вот и поинтересуйтесь, откуда у него такие сведения. Может, он и сам знает преступника.

— Он не знает преступника. И вообще, хватит пустой болтовни.

— Но, офицер, так не говорят с леди...