Одержимый
Шрифт:
В конце следовали размышления Ника по поводу визита Джо к Энн прошлой ночью. Убийство швейцара Алека Руни — в том доме, где жила Энн, — по почерку очень напоминало все предыдущие убийства. Если Мак-Грю, прочитав все это, не убедится в прямой связи Джо с этими преступлениями, то он просто не имеет права считать себя детективом... А что Джо сотворил с Энн? Запугивал, терроризировал ее! Это ли не доказательство?
А ведь пожалуй, не доказательство... Он же не убил Энн, в конце концов. И то, что она скрывалась в туалете, было лишь следствием ее страха. Ник подумал, что при желании Мак-Эри легко мог бы убить ее. Так что Мак-Грю вправе сказать, что визит Джо к Энн не более чем акт мщения оскорбленного мужа, а убийство в ту ночь швейцара — случайное стечение обстоятельств. Черт возьми, слишком
Обязан поверить!
А поведение Джо? А его угрозы, доведшие Энн чуть ли не до обморочного состояния? Даже если Джо не совершал других убийств, в данном случае он морально убил человека. Ник прислонился к стене и содрогнулся при мысли о том, что могло произойти, если бы Джо нашел Энн в туалете! Помимо его желания, воображение нарисовало жуткую кровавую сцену. Энн лежит ничком в луже крови, ее глаза устремлены на что-то страшное, в них застыл ужас конца. Ее тело искромсано лезвием бритвы. Кремовые стены спальни забрызганы кровью, а тишина сотрясается от криков...
Хватит! Ник провел рукой по глазам. Возможно, косвенных улик недостаточно для ареста Джо, но Ник и не преследовал такой цели. Он только хотел привлечь к нему внимание следственной группы. И тогда — арест не за горами.
Ник встал и посмотрелся в зеркало. Туго затянул галстук и привел в порядок волосы. И пожелал себе удачи, молясь о том, чтобы все это поскорее закончилось.
В свои двадцать пять лет Пит Мак-Грю был самым молодым следователем отдела по расследованию убийств. Некоторые его коллеги считали, что быстрым продвижением по служебной лестнице Пит обязан тому, что его отец чуть ли не четверть века возглавлял двадцать седьмой полицейский участок. «Мак-Грю ничем не лучше нас, — поговаривали в баре «Пэтси», находившемся в районе кольцевой дороги, неподалеку от полицейского управления, — просто у него есть то, что позволяет добиться чего угодно в этом мире, — связи». Здесь обычно собирались молодые полицейские, патрулировавшие улицы и транспорт или занимавшиеся расследованием мелких дел вроде супружеских измен, и их недружелюбное отношение к Питу объяснялось элементарной завистью. Сотрудники постарше защищали Мак-Грю от нападок новичков, когда в спокойные ночи им удавалось побеседовать с ними.
Их уважение к Мак-Грю основывалось на деле Лайлы Пауэрс. Лайла Пауэрс была жесткой деловой женщиной. Она владела двумя массажными кабинетами (не так-то просто иметь такую собственность в Чикаго), бюро «Секс по телефону» и изредка предоставляла свое личное сопровождение особо важным клиентам.
Лайлу обнаружили задушенной в номере отеля «Ритц-Карлтон» вскоре после того, как оттуда вышел ее клиент — ювелир. Она лежала в постели. Алая лента, которой ее задушили, резко контрастировала с ее бледной кожей и черными волосами. Напоминавшие рыбацкую сеть чулки были обмотаны вокруг шеи наподобие жуткого шарфа и завязаны большим бантом. К половым органам (вернее, к тому, что от них осталось) была прикреплена записка: «ОТПРАВЛЯЙСЯ В АД, ПОТАСКУХА!»
Ювелир был немедленно допрошен в своем доме на Лонг-Айленде—в присутствии жены, пятерых детей и ирландского сеттера — и арестован по подозрению в убийстве. У него не было алиби, он покинул отель буквально за несколько минут до того, как обнаружили убитую. Два свидетеля, коридорный и дежурный по этажу, видели, как мужчина и женщина вошли в номер, а через некоторое время мужчина ушел. Убийство, таким образом, произошло чуть ли не на глазах. Оба были готовы подтвердить на суде свои показания.
В личном журнале визитов Лайлы были записаны имя этого клиента и время встречи.
Он клялся, что Лайла была в добром здравии, когда он уходил. Но ему никто не верил.
Расследование этого дела было поручено Питу Мак-Грю. У Лайлы был сын Бредли, примерно одних лет с Питом. Мать, насколько это было возможно, отстраняла его от своих дел и, соответственно, доходов. Он искренне удивился, что его пригласили на допрос. Большинство сыщиков чувствовали вину перед ним и верили его показаниям. Но Мак-Грю украдкой наблюдал за Пауэрсом, когда тот ожидал продолжения
Мак-Грю работал очень усердно, и из-за этого ему приходилось вести довольно бурную жизнь. В бюро знакомств он сблизился с несколькими сотрудницами, которые раньше работали у Лайлы Пауэре и впоследствии были уволены ее сыном. Большинство из них были обижены и терпеть не могли Бредли Пауэрса, что было на руку Мак-Грю.
Незадолго до того, как, нью-йоркскому ювелиру должны были вынести приговор, Питу значительно помогла Венди Родригес, одна из этих девушек. После каждой встречи с клиентом сотрудницы бюро должны были платить определенный процент фирме. Бредли поднял этот процент до такой высоты, что Венди отказалась работать.
Последним ее клиентом был Пит Мак-Грю. В порыве откровенности она рассказала ему, что вдрызг разругалась с боссом, и тот пригрозил ей, что она окончит жизнь так же, как его мать, — мол, в аду вы обе встретитесь.
Упоминание «ада» натолкнуло Пита на мысль о записке, оставленной на месте преступления, ведь там говорилось: «Отправляйся в ад, потаскуха» . Вообще, эта записка была единственной зацепкой, хоть как-то характеризующей личность преступника. Однако, если допустить, что ювелир невиновен, эта маленькая зацепка могла превратиться в довольно серьезную улику. Кроме того, бурная деятельность, которую развернул Пауэре в последние два месяца, никак не вязалась с образом убитого горем сына, каким он хотел казаться в глазах полиции. Короче говоря, шаткое алиби Пауэрса еще больше пошатнулось.
В результате обыска, проведенного в его квартире, была обнаружена видеокассета с записью «Династии», содержание которой он так детально пересказал на допросе. Заместитель Лайлы дал интересные показания: Бредли часто сопровождал мать в качестве телохранителя, когда она встречалась с клиентами. Так было и в тот раз. Короче говоря, в руках полиции оказалось достаточно материала, чтобы просить окружного судью дать санкцию на арест Пауэрса, что и было сделано.
Мак-Грю с триумфом завершил это дело.
У Пита Мак-Грю не было времени размышлять, как ему удалось добиться значительных успехов в столь молодом возрасте. Еще в раннем детстве он мечтал стать полицейским и никогда не изменял своей мечте. Без сомнения, всеми своими успехами он был обязан лишь собственному уму и работоспособности. Порой он настолько погружался в дела, что казался окружающим странноватым.
Пит Мак-Грю любил наблюдать за людьми. На задания ходил без охраны. Мог подолгу беседовать с кем-нибудь, анализируя поведение и мотивы поступков. Сидел и потягивал пиво до тех пор, пока ситуация не прояснялась окончательно. Он работал всегда и везде — в машине, в гостях, на вечеринке. Знакомясь, пожимая руки, Пит старался запоминать лица, привычки, манеру поведения. Такие наблюдения давали очень много. Обычно люди относились к нему с симпатией. В лифте Пит всегда становился спиной к двери, улыбался и старался завязать общий разговор. В прачечных, супермаркетах, барах его знали в лицо как постоянного посетителя. Вот так — вроде бы мимоходом — он многое узнавал о людях и понимал их лучше, чем те, кто специально изучал человеческие характеры. Он знал, какие струны души надо затрагивать, чтобы получить ответ на интересующие тебя вопросы, и вскоре стал очень умело проводить допросы.