Одержимый. Дар проклятого
Шрифт:
– Нужно собраться, сопротивляйся! – шептал я себе, напрягая все мышцы.
Напряжение росло, что-то внутри меня не давало тьме проникнуть в тело. Я отвлёкся, в нескольких шагах, правее, подо мной лежала Марина, в голове всё плыло, но я мог поклясться, что она дышит, она без сознания, но жива…
Несколько столов вновь разлетелись на мелкие куски, я снова лежал на полу, истекая кровью, рёбра, возможно, сломаны, но сдаваться нельзя! Марина жива, а значит и мне умирать рано. Я с трудом поднялся на ноги, враг, чувствуя, что имеет дело не с простым противником, стал заметно осторожней, пущенный в чудовище энергетический поток,
Меня била мелкая дрожь, нет, это был не страх, не холод, это живая ярость, то, что заставило меня встать на ноги и принять удар. Яркая вспышка! Я не понял, что произошло, словно в огненном шаре, продолжилась схватка. Пронзительный рёв чего-то нечеловеческого разметал искры вокруг поля боя. Я не понимал, что делаю, моё тело меня не слушалось, я, будто наблюдал схватку со стороны, в то же время, находясь в самом центре. Глаза стала застилать непонятная пелена, полная дезориентация в пространстве, я не понимал, жив ли ещё, или эта тварь пожирает мою душу. Нет боли. Провал. Падение. Время остановилось или ускорилось так, что восприятие стало не подвластно простому смертному. Тишина.
Когда я открыл глаза, всё вокруг догорало. Обугленные тела переплетены в дьявольские узоры, предрассветный дождь сквозь прогоревшую крышу заливал угольки, которые с нервным шипением гасли, выпуская в воздух последние струйки дыма. Боль вернулась, абсолютно всё тело болело, будто меня пропустили через мясорубку. Я опустил глаза, желая понять, на чём таком мягком лежу, физическая боль отступила, но на смену ей пришла более жестокая, пронизывающая человека изнутри, это боль утраты. Безжизненное тело Марины мирно покоилось на пропитанной гарью подушке из грязи, пепла и запечённой крови.
Через мгновение люди, чьи приближающиеся шаги я слышал, разлучат меня с Мариной навсегда.
Наутро номер моего журнала так и не вышел в тираж.
ГЛАВА 2
Узкая тропа, густо заросшая пыреем, резко петляла меж покосившихся крестов и рассыпающихся от времени надгробий. Липкий предрассветный туман охлаждал разгорячённое от бега лицо, оседая на волосах и потрёпанной одежде парня, который спотыкаясь о торчащие из земли коряги, нёсся без оглядки, едва разбирая дорогу. Каждый шаг, каждый прыжок давался всё сложнее, спёртый кладбищенский воздух застревал в носоглотке, раздражая слизистую.
Парень бежал из последних сил, ноги болели, полная луна лениво наблюдала за агонией человека, бегущего от чего-то неотвратимого. Шаг, ещё шаг, падение, отчаянные попытки встать и продолжить движение, снова падение, надо хотя бы ползти…
Парень судорожно цеплялся за дёрн непослушными пальцами. Главное, не останавливаться. Скрыться за огромным деревом, выросшем на чьей-то могиле? Отдышаться и продолжить бег? Глупо. Шагов преследователя не слышно, не слышно и его дыхания, но он знал, он чувствовал, что, кто-то, или что-то приближается. Оно не отставало ни на шаг, убегающий понимал, что нечто не гонится за ним, а скорее провожает, или ведёт в ловушку,
Ужас сковывал парня, он старался дышать, как можно тише, но каждый вдох, словно взрывная волна, оглушительно громко разносился по пустынному кладбищу. Каждый удар сердца заставлял содрогаться землю, к которой прижимался обессиленный парень. Страх, который исходил от юноши, пропитывал всё вокруг, исчезло всё, остался лишь ужас, всеобъемлющий и неподдельный.
Лёгкий порыв ветра принёс с собой что-то смрадное, что-то зловонное. За свои пятнадцать лет, парень не встречал ни чего, что могло вонять так омерзительно. Так может вонять только гниющая душа маньяка питающегося кишками своих жертв. Мелкая дрожь не давала сосредоточиться вытряхивала из головы все мысли. Юноша полз в сторону разрушенного склепа какой-то древней знатной семьи, руины которого чудом пережили революцию. Заползти внутрь, залечь под холодный камень, скрыться во тьме? Бред, абсурд, бессмыслица: ведь то, что идёт по следу и есть тьма…
Двери давно нет, то, что когда-то было аркой, словно беззубая пасть предваряло вход в бездну. Парень полз вниз по покрытым мхом ступеням. Через несколько мгновений его ноги исчезли во мраке, и он растворился в неизвестности. Луна в последний раз бросила свой безразличный взор туда, где только что скрылся юноша, и закатилась за облака, не желая становиться свидетелем происходящего.
Что-то бесформенное метнулось к развалинам, и, сделав петлю над зияющей дырой, ведущей в старый склеп, скользнуло внутрь.
Ловушка захлопнулась.
***
Колёсико зажигалки, высекая искры, чиркнуло о кремень. Владимир Тимофеевич, держа в зубах очередную сигарету, сделал глубокий вдох, затягиваясь густым дымом.
– Что это была за тварь? – не выпуская изо рта сигарету, вполголоса спросил доктор.
– Думаю, если назову это существо демоном, то не ошибусь, – немного подумав, ответил Игорь, – Хотя не думаю, что этих существ из другого мира можно подогнать под критерии, подвластные пониманию людей. Вряд ли есть чёткая классификация, разделяющая всю эту нечисть на категории, а если кто-то и пытался всерьёз их классифицировать, чаще всего оказывался в заведениях, подобных этому.
– О, Господи! Вы хотите сказать, что их много и они все разные? – удивился доктор, стряхивая с сигареты пепел.
– Господи? Ты не похож на религиозного человека, – усмехнулся Игорь.
– Слушая такие истории, волей-неволей начнёшь верить и в чёрта и в Бога, – улыбнулся Владимир Тимофеевич в ответ, – или ты убеждён, что бога нет? Ведь если есть тьма, должен же быть и свет.
– Что есть тьма? – не снимая с лица ухмылку, протянул Игорь, – Тьма – это отсутствие света, она есть всегда, всегда была и всегда будет, а вот свет… Это что-то приходящее и проходящее.
– Следовательно, если тьма – это отсутствие света, то демоны – это отсутствие Бога? – удивился своим выводам доктор.
– Вот видите, вы только что доказали, что Бога не существует, – ответил Игорь, обдумывая слова доктора, – Бога придумали люди. Религия – это очень удобный инструмент человечества. Нам свойственно наделять божественной силой то, что мы не в силах объяснить, то, что выходит за рамки нашего понимания, то, что не принадлежит нашему миру, но всё-таки существует среди нас, – Игорь сделал паузу, – Быть может, то, что мы привыкли считать Богом, на самом деле, не что иное, как…