Одержимый волшебством. Черный Трон

Желязны Роджер Джозеф

— У тебя хорошая память.

Поль покачал головой.

— Я не помню, что дал повод для насильного похищения и злоупотребления собой.

— Я предполагаю, что все это выглядит для тебя именно так.

— Я предполагаю, что все это будет выглядеть именно так для любого.

— Мне бы не хотелось начинать с тобой с подобной ноты.

— Мне бы не хотелось начинать с тобой с любой ноты. Чего ты хочешь?

Райл вздохнул.

— Хорошо. Если все так случилось, то подобным образом и продолжим. Ты мой пленник. Ты в опасности. Я нахожусь в выигрышной позиции и могу причинить тебе любой вред, включая вопрос жизни

и смерти.

Жирный колдун встал, обошел стол и остановился напротив Поля. Он сделал какой-то жест, затем еще один, его движения руками были аналогичны жестам Ларика. Поль ничего не почувствовал, хотя он понял, что должно произойти, и удивился, что маскирующая оболочка под оболочкой до сих пор держится.

Она держалась.

— Возможно тебе нравится твое теперешнее положение?

— Не совсем.

— Твое лицо скрыто маскирующей оболочкой. Я оставлю ее на месте, потому что знаю, как ты выглядишь на самом деле. Я полагаю, что мы можем начать с этого.

— Здесь у тебя явное преимущество. Давай, действуй!

— Последний год до меня доходило много слухов, что Рондовал снова обитаем. А позднее дошла весть о сражении на горе Анвил. Посредством магии я восстановил твою внешность. Твои волосы, твою родовую отметину, твое сходство с Детом — было абсолютно очевидно, что ты один из их Рода, и единственный, о котором я ничего не знал.

— Ну конечно, ты позаботился об этом, ведь все ненавидят Рондовал.

Райл повернулся спиной, прошагал до конца комнаты и снова повернулся лицом.

— Ты вынуждаешь меня согласиться и признать справедливость подобных чувств. Но существуют определенные причины, заставляющие меня поступить именно так. Хочешь узнать какие?

— Конечно.

— Было время, когда Дет был моим лучшим другом. Ведь он твои отец, так?

— Да.

— Где же он тебя спрятал?

Поль отрицательно тряхнул головой.

— Он не прятал. Насколько я понял события, я присутствовал при падении Рондовала. Грудным младенцем старый Мор перенес меня в другой мир, где я и вырос.

— Да, я этого не учел. Очень интересно. На кого он тебя подменил?

— На Марка Мараксона; человека, которого я убил в горах Анвила.

— Прекрасно. Превосходно. Как тебе удалось вернуться?

— Мор вернул меня. Для противостояния Марку. Так ты знал моего отца?

— Да. Мы многим увлекались. Вместе осуществляли одно мероприятие. В волшебстве он был само совершенство.

— Ты говоришь так, будто произошло что-то роковое, и вы перестали быть друзьями.

— Все верно. Мы окончательно разошлись в одном вопросе, касающемся нашего последнего великого проекта. В то время я разорвал наш союз и прекратил работы, уведомив его. А затем он стал инициатором того, что в итоге привело к конфликту и разрушению Рондовала. Третий участник нашего предприятия покинул его, когда уже все пошло прахом и приняло дурной оборот.

— Кто он?

— Очень странный Одержимый Магией, обладающий могущественной энергией. Я не знаю точно, где его откопал Дет. Его звали Генри Спайер. Необычное имя, правда?

— Ты подразумеваешь, что если бы вы оба не дезертировали, то Рондовал бы выстоял?

— Я уверен, что это бы и произошло, но мир бы жестоко изменился. Я предпочитаю думать, что Дет и Спайер предали меня.

— Конечно. А теперь ты желаешь особой изощренной мести всему роду, как в старые времена, да?

— Вряд

ли. Но теперь твоя очередь отвечать на вопросы. Ты говоришь, тебя привел Мор?

— Вернул меня — вот, что я сказал. Он не сопровождал меня. Он выглядел очень больным. Я полагаю, он остался в том месте, где я был.

— Обмен… Да. Ты пошел прямо в Рондовал?

— Нет. Я нашел собственный путь, правда позднее.

— А твое наследство? Все то, что ты знаешь о Великом Искусстве? Как ты дошел до всего?

— Я просто понял и вобрал все в себя.

— Это и сделало тебя Одержимым Магией.

— Это я уже слышал. Ты до сих пор не сказал мне, чего ты хочешь?

— А кровь тебе ничего не подсказывает, нет? — спросил Райл с сарказмом.

Поль изучал лицо стоящего перед ним человека. Теперь оно светилось иронией, наложенной поверх прежней маски безразличия. В узком прищуре глаз затаилась угроза. Эти глаза буквально поедали Поля. Губы Райла слегка приоткрылись в кривой ухмылке. На щеках появился легкий налет румянца. Поль также заметил, что одна из пухлых рук Райла так сильно стиснута в кулак, что костяшки пальцев глубоко врезались в плоть.

— Я не понимаю, что ты подразумеваешь, — спокойно сказал Поль.

— Я думаю, что отлично понимаешь, — ответил Райл. — Твой Отец посягнул на Баланс, господствующий в нашем мире, но его попытки не увенчались успехом. Я остановил его, а силы Клайса покончили с ним в Рондовале. Но рано или поздно наступают ответные реакции. Одну из них породил Марк Мараксон на горе Анвил. Он принес в мир новый разлад, но тебе удалось остановить его. Теперь Баланс снова отклоняется в сторону, уже в другом направлении — так как хотел твой отец — в сторону всеобщего господства колдовства над миром. Его еще можно остановить в данной точке, или все пойдет прахом, подобный дисбаланс пройдет по всей вселенной — мечта твоего отца осуществится. Все эти годы я ждал, чтобы остановить процесс, вернуть исходный Баланс.

— Я повторяю. Я не знаю о чем…

Райл подошел и ударил его по щеке. Поль подавил в себе желание отклониться, когда почувствовал прикосновение пальцев к своей щеке.

— Сын черного мага! Это у тебя в крови! Даже… — Он вдруг осекся и замолчал. Затем отступил назад. — Ты откроешь Ворота. Ты завершишь великое дело своего отца.

Внезапно Поль понял, что все сказанное действительно правда. Ворота… Конечно же. Он забыл о них. Все его сны… Они промелькнули в его сознании. Вместе с ними пришла определенная готовность.

— Ты говорил, что был сторонником этого предприятия в самом начале? — спросил он, стараясь говорить спокойно и уверенно.

— Да, это правда, — подтвердил Райл.

— И ты говорил о черной магии…

Райл опустил глаза, подошел обратно к столу, уселся поудобнее на стуле и откинулся на спинку.

— Да, — ответил он, его глаза тупо уставились в остатки завтрака, — я полагаю, в буквальных смыслах. Черная, потому что ее использовали для того, что не имеет морального права существования, и черная в более утонченном смысле своего глубинного значения — то есть пользующаяся силами извращенного характера, искривляющая само понятие магии. Первое утверждение всегда оспаривается, но второе никто не подвергает сомнению. Я допускаю, что сам однажды был черным магом, но больше этим не грешу. Я пересмотрел и изменил окончательно свои взгляды много лет назад.