Одержимый любовью

Лэндон Лора

Джонас не мог оставить ее в таком положении. Он уже протянул руку, чтобы помочь ей встать на ноги, но замер, услышав сердитый громкий голос.

– Оставь ее в покое! – прогремело с верхней ступеньки террасы. – Не трогай! Что ты делаешь, Армстронг?

Джонас отступил.

– Это Хардли! – хрипло прошептала Мелисент. – Нет! О боже, нет, нет!

Мелисент проворно вскочила на ноги и, прежде чем Джонас успел что-то предпринять, метнулась к кованой железной калитке, которая открывала проход на улицу. Расстояние, которое ей предстояло

преодолеть, было небольшим, но после только что случившегося тяжелого разговора Джонас понимал, что Мелисент не в состоянии здраво думать или действовать. Он готов был бежать и остановить ее, пока она в спешке не натворила чего-нибудь.

– Не смей приближаться к ней! – послышался за спиной приказ Хардли.

Джонас услышал звук тяжелых шагов Хардли, который торопился к нему по вымощенной плитами дорожке. Он даже слова сказать не успел, как тот схватил его за шиворот и отшвырнул назад. Когда Джонас повернулся, тут же получил мощный удар кулаком в челюсть. Он упал и пару секунд лежал на земле, пока не перестала кружиться голова.

– Ты за это ответишь, – клятвенно пообещал его давний друг Хардли и устремился за Мелисент.

Джонас понимал: нельзя допустить, чтобы Хардли поверил, будто между ним и Мелисент что-то есть. Слишком многое поставлено на карту. Дружба с Хардли значила для него так много, что выразить это словами было невозможно.

Джонас поднялся на ноги и медленно побрел следом за парочкой. Он даже не успел дойти до открытой на улицу калитки, как до его уха донесся звук лошадиных копыт, которые со звонким цокотом мчались по булыжной мостовой Лондона. Раздался предупредительный звон колокольчика, громкое ржание лошадей, короткий тревожный вскрик Мелисент и, наконец, вопль отчаяния, вырвавшийся из груди Хардли.

Джонас, пошатываясь, подошел к калитке и увидел, как Хардли, стоя на коленях посередине булыжной мостовой, бережно держит в руках безжизненное тело Мелисент.

Сжав пальцами железный столб, Джонас смотрел на эту ужасающую сцену. Всепоглощающая тьма окутала его, и он знал, что она уже никогда не развеется.

Герцог Хардли стоял рядом с семьей Мелисент, когда ее тело опускали в холодную черную землю. Вместе с ней он похоронил все свои надежды и мечты. Вместе с ней похоронил свое будущее. Будущее, украденное человеком, которого в этой роли невероятно было даже представить. Этого человека Хардли считал своим самым близким другом.

Теперь Джонас Армстронг стал для него заклятым врагом, самым ненавистным человеком на земле. Подлое, презренное создание, Хардли не успокоится, пока его не уничтожит.

Хардли увидел, как отец Мелисент взял горсть земли и бросил на украшенный искусной резьбой гроб дочери, который Хардли специально заказал для женщины, которую любил.

Рядом стояла рыдающая мать Мелисент и три ее брата. Каждый из них взял по горсти земли и тоже бросил в могилу.

Хардли этого не сделал. Он просто не мог.

Развернувшись,

он медленно побрел прочь, не в состоянии смотреть, как на месте последнего пристанища его прекрасной Мелисент растет земельный холм.

Глава 1

Лондон, Англия

2 апреля 1855 года

Леди Сесилия Рандолф, единственная сестра герцога Хардли, взяла еще один стакан тепловатого пунша и отнесла его стоявшей неподалеку подруге, Аманде Рэдберн. Слава богу, та нашла местечко у открытого окна, через которое в душный танцевальный зал Пламптонов дул легкий ветерок.

– Думаю, у сегодняшнего вечера есть перспектива стать намного скучнее бала у Куинлэндов на прошлой неделе, – сказала Аманда, убедившись, что поблизости нет никого, кто мог бы услышать ее слова.

– Это невозможно, – сделав маленький глоток из своего бокала, откликнулась Сесилия. – Ничто не может быть настолько скучным. Я пыталась избежать сегодняшнего выезда, но Хардли не позволил остаться дома.

– Твой брат заставил тебя прийти? – улыбнулась Аманда. – Вряд ли он заставляет тебя когда-нибудь что-то делать.

– Сегодня вечером заставил. Я даже притворялась больной.

– Не верю, – хихикнула Аманда.

– Как хочешь, но это правда. Хардли сказал, что это – одно из мероприятий, на котором мы должны появиться.

– А тебе известно почему?

– Он придумал оправдание, заявив, будто это один из самых посещаемых балов сезона. И нам просто необходимо присутствовать.

– Ну а ты? Уверена, ты считаешь, что причина кроется в чем-то другом.

– Я думаю, – тяжело вздохнула Селия, – на самом деле брат надеялся, что на этом балу будет много мужчин. По пути он снова намекал, что мне самое время сосредоточиться на поисках подходящей кандидатуры в мужья.

– Только не это. Опять одно и то же.

– С каждым днем он становится все более настойчивым, – крепко сжала бокал Сесилия.

– Но почему ты не скажешь ему то, что я говорю своим сестрам всякий раз, когда они твердят мне, будто я старею и уже практически списана в тираж?

– И что ты им говоришь?

– Я говорю им, что мы с тобой заключили договор и сменим сестер Чипуорт на их посту, когда они умрут. Мы станем следующим ужасом лондонского общества, и этот договор скрепили кровью.

Селия, услышав слова подруги, довольно громко рассмеялась, чем привлекла внимание окружающих.

Сестры Чипуорт заявили о том, что в их венах течет королевская кровь. Они так высоко поставили себя над остальным обществом, что одно только их слово могло подорвать репутацию любой девушки.

Первое, о чем предупреждали каждую дебютантку, когда она готовилась к своему первому выходу в свет, так это любой ценой избегать леди Маделин и леди Матильды Чипуорт. И самое главное, не делать ничего такого, что могло бы привлечь их внимание.