Одержимые
Шрифт:
Единственным утешением был Крис. Едва Наташкин словил мой умоляющий взгляд, вопросы стихли, а уж когда пересел ко мне за стол, то и любопытствующие отсели подальше. Правда, понятливо и пошловато улыбаться не перестали. Как же все это гадко!
– Элли...
– тихо начал Крис, чтобы студенты не услышали.
– Крис, я только ему помогаю с опытами, честно!
– совершенно искреннее и чуть не плача, зашептала я в ответ.
– Я тебе верю, Элли. Ничего, потом они поутихнут, и не будут зубоскалить. Главное, не показывай слабости, и шли всех выяснять подробности к Экзору. Он тебя подставил, ему и отвечать. Смолчать не мог.
– Он действительно очень хороший алхимик. А мне отличная практика. Это любовные зелья не мои крылья, а остальное мне дается легче. Да и что там ассистировать?! Главное, чтобы руки не тряслись и сам опыт интересен был.
– Ладно, я понял, - кивнул Крис. Как же мне важно его мнение! Его вера в меня и мою порядочность.
– Ты же вечером придешь в библиотеку?
– Конечно!
– Обед кончился и все засобирались на уроки. Ну что же. Надо продержаться всего две пары. Не так уж много и не так уж страшно. Вторая пара вообще с Ричардом, а уж там он всех зубоскалов займет, что и вздохнуть будет некогда.
Из столовой я вылетела, словно из затхлого подземелья с кучей гниющих туш. Только вместо разлагающейся плоти - уродливые мысли, в которых копошатся трупные черви пошлости и низости. Зачем сразу думать о плохом? Так легче выдавить из себя гной зависти и согнать ужас от убийства девушки? Лучше не думать о смерти, проще думать о жизни, желательно чьей-то и в идеале что-то плохое.
От неожиданной мысли я остановилась. А не специально ли Ричард так сомнительно обмолвился? Специально. Ведь с легкостью мог представить и просчитать реакцию студентов на убийство и на наше сотрудничество. Меньше внимания к крови на снегу, несчастной жертве без сердца, больше мыслей о чем-то живом и грязном в плане морали. Иногда мне кажется, что магов и людей светлые духи слепили из демонов и свиней, убрав внешние атрибуты и оставив внутреннее желание копаться в чавкающем болоте и топить в нем сородичей, поливать бурым презрением, толкать в вонь низости и самим туда нырять, с наслаждением перебирая носом сочные куски гнили.
Две пары я продержалась молча. Просто читала учебники и не реагировала на шпильки одногруппников. Как же это мелочно и глупо по сравнению с выпотрошенной Николеттой на шпиле башни. Экзор тоже сохранял спокойствие и просто вел урок, загружая нас лекцией и доводя до изгнания любых мыслей. Лишь бы успеть поток новых формул и составов записать на бумаге.
После пары Ричард громко попросил меня задержаться. Тут уже Ливир не выдержала и презрительно протянула «все яс-с-с-сно».
– Если вам все ясно по новому материалу, леди, и ко мне нет вопросов, то поспешите освободить класс, - холодно бросил Экзор.
– Приятного вечера, - усмехнулась красавица и упорхнула за дверь. Замок тут же щелкнул.
– Нору вызывать будем? Или ты устала?
– спросил Ричард, присев на край парты.
– Будем, - решила я.
– Мне с сестрой будет легче.
– Ты поняла, зачем я это затеял?
– Поняла. Завтра буду отвечать что-то, подогревать интерес. Но лучше бы сразу сказал.
– Хорошо, прости. Слишком злой был, - покаянно и устало вздохнул Экзор. Сняв меня с парты, Ричард дал выпить какого-то зелья для бодрости и сил, а потом уже мы спустились в подвалы. Холод придал сил и ясности уму, снял с кожи лихорадочный румянец и забрал часть переживаний. Хорошо быть холодным камнем. Но ощущение
– Привет, Нора!
– Привет, мелкая! Ты сегодня без зеленоглазика?
– радостный голос сестры больно ударил по нервам.
– Всегда с ним. Он рядом, Нора. Просто в голову мне не полез, - пояснила я, устало сползая на пол собственного сознания.
– Чего грустная?
– замотав меня в собственное одеяло, под которым на демонессе не было ничего кроме белья, Нора обняла меня. Я рассказала, что было вчера, что случилось за день и как я зла из-за всего этого. Зло срывать не на ком, так что просто упадок сил и веры в существование. Глупость, но настроения просто не было. Никакого. Только желание, чтобы этот день побыстрее закончился в постели рядом с теплым Экзором, к спине которого можно будет прижаться и тихо глотать слезы.
– Ладно. Веди к своему Крисюку. Будем тебе настроение поднимать и учиться целовать парней. Он симпатичный вообще?- деловито уточнила Элеонора, подтягивая лямки на ажурном корсете.
– Да.
– Ну и отлично. Только когда я буду выпихивать тебя из тела, не сопротивляйся, я знаю, что делаю. И относись ко всему легче. Это я не об убийстве, малышка. Это я о мужиках твоих.
– Они не мои, - буркнула я и снова очутилась в своем теле, а в голове прошелестел насмешливый голос сестры:
– Ага. Я верю. Один тебе за птицу вашу...как ее...с яйцами...и на кухне ей самое место...курица! А второй за собачку. Маленькую такую. Тяфкает и руки лижет.
До библиотеки я дошла уже чуть подхихикивая. Теперь уже самостоятельно я нашла некоторые черты пернатых у Ричарда и хвостатых у Криса. Хотя Ричард мне всегда больше на прирученную дикую кошку был похож. Вроде и мягонький и зеленые глаза смотрят ласково, а когти и клыки никто не срезал. Не посмели. А вот Кристофер действительно вырос бы сторожевым псом. Чуть ревнующим хозяйку к другим кобелям, но хранящим ее покой.
– Привет!
– улыбнулся Крис и подвинулся на лавке, освобождая мне место. На столе уже лежали книги, но кое-как и по большей части вверх ногами. Парень явно не рассчитывал на работу над зельями.
– Какой хорр-р-р-рошенький!
– мурлыкнула Нора.
Работу мы все же имитировали. Прилежно записывали, листали книги, но Кристофер бросал на меня жаркие взгляды, а я их ловила. Нора громко ржала.
– Дай-ка я!
– попросила демоница и отодвинула меня будто за черную прозрачную вуаль, где нет власти над телом и лишь далекие ощущения через шуршащий занавес.
– На чем мы остановились?
– присаживаясь на лавку так, чтобы прижаться к бедру Криса, невинно спросила демоница. Парень чуть удивился и застыл на мгновение. Потом улыбнулся и мы начали работать. Правой рукой Нора пыталась копировать мой почерк, а вот левой...левую руку она опустила на свое...мое бедро, и будто бы выжидающе перебирала пальцами мантию. Этот перебор грубой, шуршащей ткани завораживал, волновал, привлекал внимание к моей ноге под черными нитями. А потом рука успокоилась и легла поверх старых листов книг. Зато перо начало шаловливо щекотать мне нос. Кончик так и лез в рот, но лишь ласково дразнил губы, гладил щеку и спускался к шее. Потом Нора отложила перо и уже обеими руками вцепилась в записи, перелистывая исписанные листы. Глаза напряженно блуждали по строчкам, не задерживаясь на их смысле, а потом и вовсе застыли.