Одержимые
Шрифт:
– Элли, я могу тебя попросить об одолжении? Поговори с Норой,- когда последний пирожок был съеден, попросил Каид. Пирожки, кстати, были очень вкусные, хоть и чуть суховатые на мой вкус. Правда, то, что я приняла за зелень, оказалось мясом, а вот фарш - мелко нарезанными початками какого-то овоща.
– Знаешь, демон, который о чем-то просит человека... дикость.
– После общения с некоторыми магами мимо воли начнешь вас уважать. Если Ричард тебя так оберегает и с таким восторгом рассказывает, значит, тебя есть за что чтить, - пояснил мужчина, доставая из кармана
– Ну и Карел упоминал.
– Слушай, но ведь такие тесные контакты с демонами запрещены.
– Смотря для кого, - усмехнулся Каид и выпустил колечко дыма. Ветер тут же подхватил его и растрепал сизые ленты в прохладном воздухе.
– Карелу все можно, у него протекция на контакты с нами. Научная деятельность и все такое. Нет, он, конечно, работает, собирает данные, проводит исследования...сколько нам надо съесть мяса для сытости или выкурить для поднятия настроения. Но он больше удовольствия получает от общения с нами. А Ричард вообще отдельная история. Он как-то прорвался к нам мстить. Молодой был и сумасшедший, только после тюрьмы. Вырвался от своего учителя и начал дебоширить. А тут я такой же злой и бешенный. Ну и...
– Подружились?
– Ага. Пока нам раны зашивали. Поржали тогда знатно. Два идиота. Оба только после одержимости. Один ненавидел людей, которые всяких демонов мирных в свой мир вытаскивают и опыты проводят, а второй, сам уже почти демон, ненавидел нашего брата за ярость и огонь, который теперь в нем же и горит. Потом они с Карелом еще и познакомились, одновременно вызвав меня на чашечку чая.
– Как интересно...
– я задумалась. Ричард собирал друзей так же просто, как и мой отец. По крупинке, то тут, то там. Прекращая чужую боль, забирая агонию души и давая новые силы. Станет старше, друзья останутся и начнут появляться ученики. Может даже сейчас он уже начал их собирать. Научился ли он этому от моего папы или сам дошел? Кто знает, но теперь мне очень любопытно, насколько широка паутина, раскинутая Экзором, и какой узелок в ней отведен мне.
– Так ты поговоришь с ней? Я уеду через три декады и не увижу ее еще месяца три... а может и вообще не увижу, если все так продолжится.
– Я поговорю. Хотя... Ричард уже наверняка ей мозги вправил.
– Нет, ему она тоже не покорится. И не прислушается до конца. А вот тебя она любит, а значит задумается. Мы ведь уважаем мнение тех, кто нам дорог, а не тех, кто умнее, - вытряхнув пепел из трубки, мужчина поднялся на ноги.
– Тебе пора домой, а Норе на службу. Удачи в укрощении вреднюги.
– Нора не вреднюга!
– не удержавшись, я легонько стукнула демона по плечу. Будет так отзываться о сестре - точно не поговорю. Нам такие хамы в зятья не нужны!
– А я не о ней. Я о Ричарде.
***
Снова темнота, снова черное пламя как занавесь миров. Как же ты силен, демон, что выбрасываешь меня за грань мира одним движением когтистой руки?
– Нора!
Тишина. Меня, кажется, куда-то не туда выкинули.
– НОРА!
Снова тишина. Лишь темный полог чуть колышется от невидимого ветра.
– Но...
– Тс-с-с-с!
–
– Ричард, а мы можем писать им письма?
– уже сидя за столом на кухне, спросила я. Ричард крошил очередной салат, а я наводила красоту, на уже готовых.
– Конечно. Забыла? Мертвую материю туда достаточно просто отправить.
– А точность?
– Обижаешь, Элли!
– Тогда давай писать план, как помочь Каиду себя ранить.
– Ранить?
– Ну да! Можно голову, руку, грудь, живот...а лучше бедро! Хотя нет...лучше рассечь бровь. Причем чем-то таким, чтобы плохо заживало и требовало постоянного ухода. У тебя есть яд для демонов?
– Будет, если надо... Ты задумала сделать Каида больным, хромым и жалким? Да он тебя убьет за такие предложения! А Нора никогда не будет уважать больного и стенающего мужика. В них нет той жалости, что живет в сердцах наших женщин.
– Вот демон! Такая идея была...
– я откровенно расстроилась.
– Так хотелось им помочь.
– Да я сам не знаю, что с ними делать...
– вздохнул Ричард и поставил передо мною еще одну глубокую мисочку. На красном фоне свеклы я начала выводить узоры белым соусом.
– Пусть Каид уезжает.
– Что?
– Пусть уезжает и не возвращается ни через три месяца, ни больше. Нора хотела настоящего мужчину? Вот и получит мужской поступок. А то привыкла, что он рядом и она с него веревки вьет. Пользуется его любовью. А там...пусть Каид думает, какие слухи пускать и кем прикидываться. Нора гордая, но больше того, она ревнивая.
– Может получиться, - задумчиво потер щеку Ричард, размазывая маринад для мяса по лицу.
– И слухи я примерно знаю, какие нужны. Ты рисуй, а я ему напишу что мы тут намозговали.
– Иди-иди, - кивнула я, втихаря стянув с тарелки кусочек мяса в кляре.
***
Окончание сессии я все же праздновала с преподавателями. Было... нет, «весело» - это не то слово. Никогда в жизни я не была такой пьяной, бешенной и счастливой. Что творилось ночью, вспоминать было сложно, но приятно.
Проснулась я после обеда, потому что напоили меня уже утром, под идею Ричарда «надо развивать твою устойчивость к ядам алкогольного происхождения». А потом мы все-таки заказали музыкантов под окна ректора, которому всю ночь пели, какой он нехороший человек и как всех достали его беспорядочные половые связи. Пел, в основном, Бен, как обладатель самого красивого голоса, и Карел, как самый безголосый. Риар, вредина такая, не хотел открывать окна, и пришлось выбивать стекла и ставни, а потом прятаться даже не в башне, а нестись дурными оленями по утреннему лесу, шугая зверей и утопая в снегу. В результате мы потерялись. Я бежала за Ричардом, а вот Бен и Пушка с Карелом где-то отстали. Уткнувшись в спину остановившегося преподавателя, я повалила его в снег, а в стороне чащи кто-то победно взревел.