Одержимые Зоной
Шрифт:
Так что в деревню сталкер с девушкой вошли под конвоем. Впрочем, смотреть на них было некому. Смеркалось. Единственная улица была пуста. Половина домов стояла с заколоченными дверями и окнами. Заборы обрушились, дворы заросли сорняками. Сверху деревня выглядела куда привлекательнее. Игрушечные домики на блюдечке долины вблизи обернулись облезлыми сараями, догнивающими свой век.
И в этом неуютном месте живёт Матвейка? Мышке захотелось немедленно схватить братика в охапку и утащить отсюда. Она перестала вертеть головой по сторонам — всё равно ничего приятного вокруг не видно — и в который уже раз попыталась себе представить брата четырнадцатилетним.
Старший из сельчан прибавил шагу и обогнал остальных. В этой части улицы дома были жилыми — светились окошками поверх старательно починенных заборов. Сельчанин миновал три дома и громко постучал по высоким воротам четвёртого. К тому времени, как остальные поравнялись с воротами, сбоку в них открылась калитка.
— Заходите.
Он посторонился, пропуская Мышку с Кайманом и корноухого, затем вошёл во двор сам и загремел тяжёлым засовом, запирая калитку. Третий из местных остался на улице. Никаких слов сказано не было.
Во дворе чувствовалась женская рука. Выложенная бетонной плиткой дорожка от калитки к дому была обсажена декоративным табаком. Несмотря на позднюю осень, табак цвёл. Белые звёздочки цветов словно светились в густеющих сумерках и источали нежный аромат. Здесь было уютно, здесь жили с удовольствием, а не прозябали в запустении. Затерянная деревня у Мышки на глазах в очередной раз сменила облик.
Отворивший им калитку коренастый паренёк прошёл впереди всех к дому и скрылся за дверью, которая явно вела в подвал. Кайман проводил его тоскливым взглядом, потому что парень забрал и унёс оба их рюкзака.
— Проходите, проходите, — поторопил их старший, оказавшийся, по-видимому, хозяином дома.
Хозяйка уже спешила им навстречу. И с её появлением Мышка и Кайман перестали быть подконвойными и превратились в гостей — может, и нежданных, но желанных и дорогих. Хозяйка с порога распознала в Мышке девушку, обругала мужчин, заохала, заахала и утащила её купаться и переодеваться. Мышка без восторга, но с толком вымылась из эмалированного таза в банной пристройке. Вода с неё текла чёрная, несмотря на то что у Доктора на Болоте девушка принимала душ. Затем Мышка покорно завернулась в хозяйкино платье, куда можно было поместить ещё парочку таких, как она, и, неожиданно уставшая, присоединилась к компании за столом.
Лысого хозяина звали Семёном, хозяйку — Марией, их сына — Никитой, а корноухий племянник оказался тезкой Каймана, то есть Геной. Мышка пришла как раз в тот момент, когда Семён добродушно, но очень настойчиво вытягивал из сталкера паспортное имя.
— Кайман, — привычно буркнул тот в ответ на вопрос, как его зовут.
— Бандит, что ли? — с деланным безразличием поинтересовался Семён.
— Почему бандит? — возмутился Кайман.
— Кличка — значит, бандит, — развёл руками хозяин. — У меня такое понимание. Нормальные люди человеческие имена имеют.
Кайман сердито засопел и взялся бы, наверное, спорить с хозяином, но поймал умоляющий взгляд Мышки и сдался.
— Зовите Геннадием, — хмуро сказал он. — Если вам это настолько важно.
— Это важно, да, — кивнул Семён. —
Похоже, у хозяина был на эту тему пунктик. А скорее всего, как обычно бывает в подобных случаях, и не только на эту.
Мышка переглянулась с Кайманом, скромно представилась Алиной и позволила хозяйке положить ей полную тарелку картошки с овощами. Кайман то и дело болезненно морщился, и Мышка наконец сопоставила его нездоровый вид и собственный лёгкий звон в ушах — начался выброс. Да, Семён сказал правду. Хоть выброс и ощущался, в долине он действовал на людей несравнимо слабее, чем снаружи, в Зоне.
— У вас тут спокойно, — заметила девушка, пытаясь как-то начать разговор.
Наверное, если бы она взорвала за столом гранату, результат был бы скромнее.
— Спокойно?! Ну, сейчас-то, может, и спокойно… по сравнению с тем, что было. А было такое, что ого-го!
В следующие полчаса Мышка и Кайман узнали о затерянной деревне многое.
Когда первая Чернобыльская катастрофа перевернула тысячи и тысячи человеческих жизней и согнала людей с обжитых мест, деревня Старая Буряковка почти не пострадала. Всё потому, что она и без того стояла необитаемая. Обычное дело — старики повымерли, молодые уехали в Славутич, Припять, Чернобыль, а кто не сумел найти себе работу около ЧАЭС и квартиру в городе, перебрались в Новую Буряковку. Ветер, который несколько раз менял направление в первые дни после катастрофы, пощадил заброшенную деревню, оставил её практически чистой от радиации. Когда вокруг ЧАЭС легла зона отчуждения, никто не стал трогать пустые дома Старой Буряковки. И так уж получилось, что к моменту катастрофы 2006 года в ней опять жили люди.
Самосёлы звались Красиловыми. Они приехали в Чернобыльскую зону из Краснодарского края. Наверное, у главы семьи стряслись там изрядные неприятности, раз он с женой и тремя малолетними сыновьями укрылся в таком непростом месте — но этот момент семейной истории Семён обошёл молчанием. Прижились Красиловы в Буряковке, и хорошо. В две тысячи четвёртом году Семён привёз из Белоруссии жену Марию, и к шестому году они уже давно жили своим домом, отдельно от стариков и прочей родни.
Когда случилась вторая, аномальная катастрофа, в Буряковке как раз находилась группа туристов с сопровождающими. А что такого? И в прежние времена, когда ещё не было ни мутантов, ни артефактов, ни аномалий — короче, когда Зона ещё была всего лишь зоной отчуждения, — находились желающие побывать в запретном месте. Кто-то пытался попасть на опасную территорию самостоятельно, а кто-то пользовался услугами туристических фирм. Уж как у них там было всё организовано юридически, Семён не знал, ему отводилась техническая задача — встретить, разместить на отдых, отдохнувших проводить и ждать следующих. Еду для туристов фирма завозила не местную — консервы.
Никто поначалу не понял, что Буряковку отрезало от мира. Просто перестали работать мобильники, радио, телевидение, интернет. Разумеется, стало ясно, что произошла катастрофа, и все сошлись на том, что она связана с Чернобылем — но масштабы её были абсолютно непонятны. Туристы разделились на тех, кто решил остаться в деревне, пока не прояснится со связью, и тех, кто отправился выяснять, что же случилось и что делается вокруг. Но далеко они не ушли. Пространственный карман, в который угодила Буряковка, имел всего пять километров в поперечнике, особо не нагуляешься.