Одержимые Зоной
Шрифт:
Брошенная техника времён второй, аномальной катастрофы две тысячи шестого года выглядела разнообразнее. Среди этих машин встречались как ржавые развалины, так и новёхонькие экземпляры, словно бы только с конвейера — к ним даже пыль не липла. Объединяло те и другие то, что они были неспособны двигаться. Потому что способная двигаться машина была в Зоне слишком большой ценностью, чтобы торчать на свалке.
Западная свалка, на краю которой залегли в кустах Кайман с Мышкой, когда-то давным-давно была ремонтной базой. Стрельба на севере прекратилась, но сталкер удвоил осторожность
Прямо перед ними красовалась автомобильная «яма» с эстакадой. Из построек уцелели два хилых сарайчика и большой металлический ангар к северу от них, чуть на отшибе. На асфальтированной площадке размерами с небольшой стадион громоздилась техника, преимущественно строительная — несколько объеденных ржавчиной подвижных кранов, облезлые экскаваторы, перекошенные набок грузовики и вросшие в асфальт самосвалы. Вызывающе ярким пятном выделялась красная легковушка незнакомой Мышке марки, новенькая и сверкающая. Целёхонькие стёкла были подняты, а в салоне её что-то временами искрило, словно закоротило неисправные контакты.
Правее и дальше красной машины виднелся съезд в котлован.
— Там был могильник грязной техники после первой аварии, — сказал Кайман шёпотом, увидев, куда смотрит Мышка. — Потом его зачем-то разрыли. Может, мародёры, не знаю. А всё, что наверху, — это уже наш век.
Мышка вздрогнула. У этого места была своя, отдельная жуть. Аура запредельной безнадёжности. Ад роботов. Инферно металлоконструкций. Но она не собиралась обсуждать свои ощущения с Кайманом. Сталкер здесь, судя по всему, чувствовал себя отлично. Лучше, чем дома.
— Но мы здесь не из-за техники, — продолжал Кайман. — Почему-то это место любят аномалии, а где аномалии — там артефакты. Смотри хорошенько. Я вот отсюда вижу шесть штук аномалий, и все разные. Прямо пособие для начинающего сталкера. Ну, что ты мне назовешь?
— Вижу в красной легковушке что-то, — неуверенно сказала Мышка. — Искрит… «Электра», да?
— Тш-ш… — недовольно поморщился сталкер. — Говори тише. Не угадала. Что там искрит в салоне красной «октавии», вообще никто не знает. Призрак и призрак. А «электра»… Вон, гляди, под ковшом экскаватора. Не туда смотришь! Видишь, жёлтый экскаватор ковш почти до земли свесил? А под ним…
— Вижу! — воскликнула Мышка и тотчас испуганно зажала себе рот рукой.
Она действительно увидела. Под уныло опущенным ржавым ковшом воздух казался более плотным, голубоватым, словно там залежался утренний туман. Мышка знала, что если недоглядеть и сунуться в «электру», аномалия взорвётся молниями.
Стоило девушке разглядеть «электру», и как будто включилось другое зрение — все аномалии стали ей заметны. На дне ремонтной ямы тихо булькал химический «холодец», он же «газировка», бросая на эстакаду зелёный отблеск. Ядовитый парок курился над ямой и расползался по окрестностям. На спуске в котлован тёмное пятно на асфальте указывало центр «трамплина». Над пятном характерно мерцал воздух и кружились не замеченные девушкой сразу листья и мелкий мусор. Ещё правее, уже за границей асфальта, колыхание горячего воздуха изобличало «жарку». Мышка присмотрелась —
Она перевела взгляд налево. Несколько грузовиков выглядели особо покорёженными, а один был и вовсе смят в лепёшку. «Мясорубка»! Гравитационная аномалия, способная разорвать или расплющить что угодно. Итого — «электра», «холодец», «трамплин», «жарка», «мясорубка»… пять штук, а Кайман сказал — шесть. Где же шестая?
Мышка прикусила губу и принялась заново осматривать свалку. Наконец до неё дошло, что пыльная занавеска на окне сарайчика — это никакая не занавеска, а буйно разросшийся «жгучий пух».
— Ага! — шёпотом воскликнула она. Кайман поглядел на неё с усмешкой.
— Ну, что теперь будем делать, сталкер Мышонок? — осведомился он.
— Надо посмотреть по детектору, есть ли здесь артефакты, — предположила Мышка.
Она прикусила губу, чтобы не заулыбаться в ответ. Сталкер Мышонок? Это что-то новенькое. Кайман признал её своей? Похоже, холоднокровная рептилия в Зоне оттаяла. Вот только Мышка не могла понять, радует её это или, наоборот, огорчает. Впрочем, копаться в своих чувствах было категорически некогда.
— Верно.
Кайман вытащил свой «Велес». Мышка уже знала, как обращаться с детектором. Поскольку хуторок дяди Миши был окружён сплошным кольцом аномалий, там было где потренироваться. Проводник ласково называл скопление аномалий «садок вишнэвый коло хаты», на украинский лад. После каждого выброса дядя Миша пунктуально обходил по кругу и внутреннюю часть кольца, и внешнюю, собирал урожай артефактов. Однако оставалась недостижимая внутренняя полоса, где артефакты накапливались. Кайману это очень не нравилось. «Полезет ещё какой-нибудь дурак за эдаким богатством», — ворчал он, а дядя Миша резонно отвечал: «Ну, дыть, одним дураком в Зоне меньше станет».
Хорошо ещё, что конфликт между полями соседствующих аномалий разного типа не позволял «вишневому садочку» дяди Миши приносить редкие и ценные плоды. Так, мелочевка — «медузы», «кристаллы», «линзы», «грави», «огненные шары», «капли», «брошки»… «Пересортица», — бурчал довольный урожаем проводник. Так что этой самой мелочевки да пересортицы Мышка навидалась вдосталь — и на экране детектора, и живьём.
Экран «Белеса» показывал только зелёные концентрические дуги разметки. Лишь в правом верхнем углу, на самом пределе дальности работы прибора светилась зелёная точка. Мышка прикинула направление на местности — получилось, что артефакт порождён либо «трамплином», либо «жаркой». Скорее «трамплином». Что же там лежит? Девушка азартно прикусила губу.
— Надеешься, там «ночная звезда»? — фыркнул Кайман. — Или «живой алмаз»?
Сталкер наблюдал за Мышкой и откровенно развлекался. Мышка насупилась.
— А почему нет?
— Потому что, — вздохнул Кайман. — Ты ж видишь, свалка пустая совершенно. Её до нас уже обобрали. Если что-то оставили валяться — значит, это ерунда какая-нибудь, «каменный цветок» или «медуза». Ещё и лежит так, что стрёмно взять. Кому охота ради копеечного хабара одновременно «трамплин» активировать и в «жарку» вляпаться?