Одержимые Зоной
Шрифт:
Ошалелыми глазами Мышка смотрела вокруг — на развалины одного дома, на крепкий, недавно подновлённый другой дом, на сарай с провалившейся крышей и огород с ровными рядками капусты. И ни следа леса вокруг.
— Где это мы? — ахнула девушка. — Как сюда попали?
— У меня на хуторе, — сказал над ухом дядя Миша. — Сейчас дружка твоего доставлю, пусть он тебе объясняет.
Мышка обернулась, но проводника рядом уже не было. Исчез. Вот так просто взял и исчез на ровном месте.
От сарая к ней кто-то торопливо ковылял, подволакивая
— Конфеты есть? — издалека крикнул незнакомец.
7
Сталкер Кайман,
хуторок в Зоне
Кайман открыл сундук и перебирал оружие, краем уха прислушиваясь к звукам, доносящимся от костра. Настырная Мышка пыталась выспросить у дяди Миши, как именно ему удаётся исчезать в одном месте Зоны и появляться в другом. Проводник отделывался шуточками-прибауточками:
— Как исчезаю? Да обыкновенно, милая. За угол заворачиваю, и всё тут. За какой угол? А за пятый, само собой. И выхожу из-за него же. Да чего там сложного? Любой так может. Одна нога здесь — другая там. Только чувствовать надо, где в природе пятый угол располагается…
Клоун громко чавкал карамельками, давился слюной, хихикал и что-то неразборчиво бормотал на разные голоса, как поломанный приёмник. Кайман сокрушённо покачал головой. В прошлый раз безумец вёл себя спокойнее. На Мышку отреагировал, что ли?
Мышка, надо отдать ей должное, от Клоуна не шарахалась, хотя выглядел он как зомби многолетней выдержки, а то и хуже. Левая, парализованная часть его лица смотрела за горизонт пустым глазом, из уголка рта тянулась ниточка слюны. Правая, живая половина, наоборот, непрестанно подёргивалась, произвольно меняла мимику. Точно так же по-разному вели себя левая и правая половины его несимметричного тела. Правая рука жонглировала камушками, жестикулировала, крутила дули, тыкала всюду указующим перстом и цинично демонстрировала средний палец. Левая — свисала как опухший муляж.
Глядя на урода, трудно было поверить, что он пришёл в Зону красивым парнем, смельчаком и умницей. Но Кайман ещё помнил его таким — потому что они начинали вместе, оба были отмычками у Тетери и оба успешно пережили этап ученичества. А потом однажды парню не повезло — он вляпался в «электру». Или повезло? Потому что он выжил, а такое редко случается. Или всё-таки не повезло? Кайман, например, предпочёл бы смерть такой жизни, какую уже три года вёл Клоун. Или повезло? Потому что искалеченный Зоной сталкер сделался в ней своим, и, судя по всему, был вполне счастлив… по-своему, конечно. Но что мы понимаем в чужом счастье?
В помешательстве Клоуна были логика и артистизм. Он сам умудрялся шить себе одежду из двух разных половин и украшать крысиными черепами и косточками. Полное
Кайман считал себя лишённым сантиментов. Но от Клоуна его таки пробирало до печёнок. Потому Кайман и таскал безумцу карамельки с той стороны Периметра, откупался от собственных призраков и лишних мыслей. И всё равно иногда, как вот сейчас, не мог отделаться от ощущения, что смотрит на Клоуна как в зеркало. В слишком правдивое зеркало, которое с непривычки кажется кривым.
— Все мы тут порченые да меченые, — проворчал Кайман себе под нос, разворачивая промасленные тряпки и извлекая из сундука очередной ствол. — Тела в шрамах, души в ссадинах. Каждого Зона под себя приспособила, так или эдак. На каждом клеймо поставила.
— Верно говоришь, да не совсем.
Сталкер вздрогнул. Дядя Миша вывернулся у него из-за плеча, по-свойски дохнул сивушными маслами.
— Я вот думаю, всё наоборот. Кому в Зону не надо, тот сюда и не полезет. А ведь лезут, понимаешь? Как одержимые лезут! Почему? Кто-то на нас, таких, манок здесь поставил…
— Кто?! — оторопел Кайман.
— Пришельцы, конечно, кто же ещё?
Дядя Миша пригорюнился, махнул рукой.
— А мы радуемся, глупые. Летим, как светляки на лампочку. Н-да… Я чего хотел сказать? Пойдём-ка, Гена, выпьем водки. Пока тот, кто всё это затеял, дихлофосом на нас не брызнул.
Кайман всё понял. У дяди Миши в гостях побывал очередной проповедник.
Разной эзотерически двинутой публики вокруг Зоны копошилось немерено. Пророки, антипророки, лжепророки, защитники и противники Зоны, адепты всевозможных учений. Большинство из них, впрочем, держалось подальше от реальной Зоны и витийствовало в сети. Но кое-кто настырно лез за Периметр, а некоторые даже пролезали.
Иногда дядя Миша для развлечения приводил к себе на хуторок кого-нибудь из этой братии. Немного кормил, щедро поил и упоённо слушал, а потом выставлял прочь из Зоны. Первые дни после визита оракула дядя Миша честно придерживался новых убеждений, но они быстро приходили в негодность и уступали место его обычному пофигизму.
Сталкер поморщился. Он не любил проповедников, и ему сильно не нравилось, что дядя Миша водит посторонних туда, где Кайман держит своё добро, — пусть даже найти хуторок без помощи дяди Миши было невозможно. Но Кайман и сам был здесь гостем, хоть и желанным — но не хозяином, так что порядки диктовать не мог.
— Водки? Выпьем, а как же, — рассеянно сказал сталкер, доставая из сундука коробки с патронами. — Но потом. Я вот думаю, достаточно наша барышня по консервным банкам настрелялась. Пора ей местное зверьё показать. Говоришь, кабаны нынче расплодились сверх меры? Сейчас будет им мера. Высшая. Выведи-ка нас, пожалуйста, к четырём холмам, где дубнячок.
— Это можно… — дядя Миша поскрёб седую щетину на подбородке. — На который из холмов-то? Небось, на северный, что без леса?