Одержимые страстью
Шрифт:
– Можно мне отвлечь тебя на несколько минут? – Он выглядел уставшим, опустошенным, словно у него иссякла энергия. Может быть, у него из-за нее бессонница?
Впрочем, Джейсон тут же избавился от усталого выражения лица и расправил плечи, собираясь с духом.
Рядом с ней он никогда не выглядел угрюмым и настороженным. Увидев, что сейчас Джейсон ведет себя очень сдержанно, Стефани совсем пала духом…
– Стефани, хочу сказать о прошлой ночи…
– Не нужно, доктор Дрейк! Я делаю вид, будто между нами вчера ничего не произошло. Будто между нами вообще никогда
Он кивнул и бросил конверт на стол:
– Я увольняюсь и перехожу работать в клинику Майо.
Стефани показалось, будто ее ударили ножом в грудь. Только многолетняя выдержка позволила ей сохранить на лице нейтральное выражение.
– В клинике Майо могут многое предложить блестящему врачу. Конечно, Шеффилдский госпиталь не хочет тебя терять, но ты должен работать там, куда зовет тебя сердце.
– Наши с тобой отношения не прекратятся. Тебе достаточно сделать только один телефонный звонок, если я понадоблюсь тебе или ребенку. – Он посмотрел в сторону и протяжно и тяжело выдохнул: – Я не могу любить тебя…
У Стефани сдавило горло, она не могла произнести ни слова. В ответ она лишь едва заметно кивнула.
– Я могу уволиться через месяц. Этого времени достаточно, чтобы ты подыскала мне замену?
Собрав воедино остатки гордости, она сказала:
– Не позволяй обязательствам удерживать тебя здесь. Уверена, что мы отлично справимся без тебя.
Наконец ее охватило блаженное спокойствие. Теперь происходящее казалось Стефани таким нереальным, что она решила: все это происходит с кем-то другим.
– Я получил результаты анализов Мэгги, – произнес Джейсон таким тоном, будто между ними ничего не изменилось. – У нее врожденная патология. – Он обреченно опустил плечи. – Я не смогу изменить того, что сотворила природа.
Она удивилась его отчаянию.
Природный инстинкт подсказывал Стефани подойти к нему и утешить, но подобный шаг навредил бы обоим. Так ей казалось. Она надеялась, что голос разума в ближайшее время переборет стремления ее души.
Стефани взяла документ и прочла результаты анализов:
– Ты хочешь, чтобы я поговорила с Анной?
– Нет, я сам с ней поговорю. Мне просто нужно, чтобы ты поставила свою подпись и мы смогли закрыть дело. – Он посмотрел на нее так, словно ожидал, что она будет ему возражать. – Я взял на себя смелость вызвать Анну. Она ждет нас.
Итак, ей уготована роль надзирателя Джейсона. Сердце заныло оттого, что так нехорошо заканчивается их совместная работа…
Они прошли в палату, не обменявшись ни словом.
Когда Стефани открыла дверь, Анна подняла глаза от журнала. Она обо всем догадалась по выражению их лиц, поэтому сразу встала. Взглянув на дочь, Анна убедилась: Мэгги так увлеклась разглядыванием фиолетового динозавра на экране телевизора, что никак не отреагировала на появление знакомых врачей.
– Доктор Дрейк, плохи дела?
Лицо Джейсона было таким же непроницаемым, как у бронзового бюста деда Стефани, который она запретила устанавливать в госпитале.
– У Мэгги синдром Фелана – Макдермида. Это генетическое
– Значит, это неизлечимо?
Стефани хотела утешить Анну, потом вспомнила, что эта женщина не хотела слышать лживых увещеваний. Джейсон сам обо всем ей расскажет.
– Да, неизлечимо. – Он взглянул на распечатки результатов анализов. – Я говорил с коллегой из медицинского центра Маунт-Синай в Нью-Йорке. У них имеется команда исследователей, которые занимаются изучением последствий этого синдрома. Мэгги может присоединиться к группе обследуемых пациентов, если вы хотите. Она будет получать лучшее медицинское обслуживание, какое только возможно.
– Сколько это стоит, доктор Дрейк? Если бы не щедрые пожертвования из фонда и ваши личные инвестиции, мы продержались бы недолго…
Стефани знала, что Джейсон отчисляет большие денежные суммы в благотворительный фонд. Его благотворительность была одним из многочисленных проявлений человеколюбия. Если бы он сумел проявлять свою заботливость более явно, его отношения со Стефани складывались бы намного лучше…
– Исследование финансируется за счет правительства и независимых благотворительных фондов, поэтому участие в программе для вас бесплатное. Так как мы установили неполноценность Мэгги, теперь вы можете претендовать на государственную помощь. За Мэгги будет отличный уход большую часть дня, так что вы сможете работать.
– А как насчет лечения? Мэгги можно вылечить?
– Нет. У нее врожденный дефект, а не болезнь. Не существует ни антибиотиков, ни хирургических процедур, которые смогут улучшить состояние Мэгги. Мы можем предложить только терапию. Я понимаю, вы надеялись услышать нечто иное. – Джейсон протянул ей папку с документами.
Анна понимающе кивнула и обхватила себя руками. Внешне она выглядела довольно спокойно. А Мэгги, почувствовав, что мать расстроена, потянулась к ней: мол, возьми меня на руки. Девочке было четыре года, и для своего возраста она обладала нормальным телосложением и весом. Анна – хрупкая женщина и скоро уже не сможет с такой легкостью держать дочь на руках. Что она будет делать, когда Мэгги подрастет? Каково это – остаться одной с ребенком-инвалидом и не знать, откуда просить помощи?
Задававшаяся этими вопросами Стефани сама скоро узнает о том, каково это – быть матерью-одиночкой.
Хотя у нее есть родители… Значит, ей будет проще растить ребенка без мужа, не правда ли? Подумав об этом, Стефани решила посмотреть в глаза реальности.
Анна – вот доказательство тяжелой судьбы матери-одиночки.
Та погладила дочь, желая успокоить и, вне сомнения, стараясь успокоиться самой.
– Зная, что у дочери врожденный дефект, я могу наконец прекратить искать способы лечения. К тому же теперь буду готова к тому, что состояние ее здоровья может ухудшаться. Теперь мне надо сосредоточиться на том, чтобы максимально облегчить существование моей больной дочери.