Одержимые страстью

Кокс Конни

Может быть, дом Джейсона идеально подходит для их семьи?

Стефани вздрогнула, поняв – она слишком размечталась…

Интересно, что сможет рассказать о своем владельце дом Джейсона?

По жилищу Стефани можно было понять: у нее достаточно денег, чтобы нанять опытного декоратора, который знает, как правильно и наилучшим образом разместить в доме вещи. Единственной деталью в интерьере, на которой она настояла, была коллекция небольших семейных портретов в рамочках – теперь они стояли на каминной полке. Ей нравилось, что на нее взирают все

ее предки, напоминая о непрерывности жизни.

А что Джейсон? При ней он ни разу не упоминал о своей семье. Да и рассказал бы о себе, если бы она попросила?

Так или иначе, Стефани продолжала поддерживать у себя иллюзию: не существует ни прошлого, ни будущего, а есть лишь настоящее. Имеют значение только ее нынешние отношения с Джейсоном.

Чем ближе она подъезжала к дому Джейсона, тем все непригляднее становились дома вокруг. Наконец, найдя нужный дом, Стефани заметила: он и еще одно здание рядом выглядели как маргаритки среди сорняков – оба сооружения были недавно заново покрашены. Отметила Стефани и аккуратно подстриженную траву перед входом.

Окна дома Джейсона оказались темными. На всякий случай она еще раз проверила адрес. Может быть, Джейсон в самом деле оставляет Шеффилдский госпиталь? Бросает ее и ребенка?..

Стефани ежедневно пыталась избавиться от этой беспокойной мысли, но тщетно. У нее засосало под ложечкой, но не от голода.

Наверное, следует подождать Джейсона. Она всегда ненавидела ждать. Возможно, пришло время научиться терпению?

Можно посидеть в машине и пожевать пиццу, пока он не придет.

Стефани взяла пепперони с одного куска пиццы, освободила память телефона от старых сообщений и стала прослушивать радиоканалы, когда услышала рев мотоцикла Джейсона.

Он подкатил сзади, выглядя довольно угрожающе – в джинсах, футболке и шлеме, который закрывал лицо. Она всегда любила мужчин-мотоциклистов, даже в подростковом возрасте. Сердце Стефани забилось чаще при воспоминании о том, как Джейсон вез ее домой на мотоцикле после благотворительной вечеринки…

Джейсон заглушил двигатель мотоцикла, снял шлем и открыл дверцу ее машины:

– Стефани?

– Я привезла ужин. Ведь ты еще не ел?

Джейсон взял коробку с пиццей, которую она ему протянула, а затем предложил Стефани руку, помогая выйти из автомобиля. Сегодня он выглядел иначе и казался озадаченным и… растерянным?

Стефани понравилось его смятение. Как это приятно – лишить самообладания стоика Дрейка! Правда, и он умел лишать ее выдержки…

– Джейсон, ты хотел бы поесть на улице или в доме?

Он моргнул, будто только что пробудился ото сна, а затем взял ее за локоть и повел к своему дому:

– Все в порядке?

– Нет, не в порядке.

Он остановился:

– Что случилось?

Стефани с удовлетворением отметила, что в его голосе послышались едва заметные нотки тревоги. Куда делся его спокойный, хладнокровный тон, который он обычно демонстрировал в чрезвычайных ситуациях?

Но она не позволила ему волноваться слишком

долго:

– Мне ужасно захотелось пиццы, и я не намерена есть ее в одиночестве. Так как ты принимал участие в зачатии ребенка, то имеешь право разделить со мной трапезу.

Именно в этот момент особенной эйфории Стефани задалась вопросом: «Почему я решила изгнать Джейсона из своей жизни? Почему запретила ему общаться с ребенком? Какая же я дура!»

Но что делать, если ей уже удалось оттолкнуть его от себя?

Поддавшись импульсу, она потянулась к Джейсону и положила руку ему на грудь. Сквозь тонкую ткань футболки Стефани почувствовала тепло его тела, биение сердца.

Стефани знала: они связаны друг с другом не только из-за ребенка, которого она вынашивает. Теперь следует убедить в этом Джейсона.

– Пойдем. – Он открыл дверь своего дома и провел ее в аккуратную, чистую и уютную гостиную.

Там стояли огромный телевизор, два одинаковых больших кресла из коричневой кожи, такого же цвета диван и журнальный столик.

Кухня оказалась маленькой, явно рассчитанной на одного человека, но отличалась удобством и чистотой.

Перед Стефани была типичная холостяцкая квартира. Если только не учитывать большую стопку книг по воспитанию детей, которую Джейсон сложил рядом с креслом.

– Обеденного стола нет. – Он пожал плечами, извиняясь. – Обычно я ем перед телевизором. Присаживайся.

Он положил коробку с пиццей на журнальный столик и достал две белые тарелки из застекленного шкафчика.

Стефани уселась на диван. Они всегда сидели на диване в ее гостиной, соприкасаясь коленками. Расположится ли он рядом с ней сегодня?

Джейсон принес два бумажных полотенца вместо салфеток и два стакана яблочного сока.

– Спасибо. – Как только она взяла кусочек пиццы, у Джейсона зазвонил телефон.

Звонили из отделения неотложной помощи. Он сначала внимательно выслушал звонившего, а потом сказал, что тот, кто был на другом конце телефонной линии, проводит правильные процедуры и выдвигает верную гипотезу насчет инфаркта пациента.

Закончив телефонный разговор, Джейсон присел на диван рядом с ней и выгнул бровь – то ли извиняясь, то ли бросая ей вызов.

– Сегодня я дежурю вместо Майка, – пояснил он. – У одного из его детей школьное соревнование. В отделении неотложки новый дежурный врач, и он немного нервничает, так что может снова позвонить.

– Все нормально, – успокоила его Стефани.

Она действительно так думала. Джейсон был обязан отвечать на звонки с работы.

– Я не ожидал от тебя такого ответа. Кто ты и что ты сделала с прежней Стефани?

– Таково призвание врачей. – Стефани хотела расположить Джейсона к разговору, поэтому говорила откровенно. Глубоко вздохнув, она сказала: – Я просто хочу чувствовать себя нужной и важной для тебя.

– Ты всегда такая самодостаточная, настолько уверенная в себе. Если только кто-нибудь осмелится оскорбить тебя, предположив, что ты в ком-то нуждаешься…