Одержимые страстью

Кокс Конни

– Я надеюсь. – Не оглядываясь на Стефани, Джейсон быстро ушел.

Стефани пристально смотрела ему вслед, еще раз убеждаясь, что совсем ничего о нем не знает.

Они никогда не разговаривали о том, какую жизнь вели до прихода на работу в госпиталь. Сначала так хотела Стефани. Оба условились: их отношения не будут связаны обязательствами и привязанностями. Когда же эти отношения перешли в новую фазу – по крайней мере, для Стефани, – она начала задавать Джейсону наводящие вопросы о его прошлом, но он всегда уходил от ответа. Обычно он отвлекал

ее неторопливым и долгим поцелуем, который заставлял ее забыть обо всем, кроме неутоленной страсти.

Она всегда думала, что у нее еще будет время обо всем разузнать.

Но теперь есть вероятность потерять Джейсона. И Стефани, возможно, так и не узнает, каков он на самом деле. Она должна найти способ убедить его остаться в госпитале.

Миссис Дэвисон слегка коснулась ее плеча:

– Доктор Монтклер, нам можно войти в палату? Мы хотели бы повидаться с нашей девочкой.

Стефани приложила все усилия и поборола свое желание попросить пожилую пару рассказать ей о Джейсоне. Она обо всем расспросит его сама. И на этот раз не позволит ему уйти от ответа.

Стефани все ждала подходящей возможности, чтобы поговорить с Джейсоном, но потом поняла: ей нужно форсировать события. Но как? Как ей начать разговор с Джейсоном, который последнее время ведет себя словно не замечая ее?

Совещание комитета по бюджету затягивалось. У Стефани уже урчало в животе. Последние сорок пять минут шло обсуждение бронзового бюста ее деда, который хотели установить в отремонтированном вестибюле Шеффилдского госпиталя.

По мнению Стефани, ее дед предпочел бы отдать деньги в стипендиальный фонд для перспективных студентов-медиков. Но у одного из членов совета директоров госпиталя оказался друг-скульптор, отливающий бронзовые бюсты…

Занимая особое место в совете директоров госпиталя, Стефани не имела права напрямую обсуждать этот вопрос, но она решила: наутро обязательно подаст в совет письменное заявление о запрете установки бюста.

Сейчас ей хотелось только одного – поджаренную остренькую пиццу. Хотелось так сильно, что Стефани за себя уже не отвечала: если в ближайшие десять минут она не съест тонкую пиццу со сладкими перчиками и пепперони, то непременно оторвет кому-нибудь голову.

«Тебе нужна пицца и Джейсон!» – сказала она сама себе.

Оба желания были первостепенны. Джейсон стал для Стефани настоящим наваждением. Его неизвестное прошлое заинтриговало ее не на шутку. А мысли о его будущем – их будущем! – пробуждали в ней неукротимое желание.

Если бы она только могла узнать, как наладить их отношения, пока она вынашивает ребенка! Может быть, им все-таки удастся стать семьей?

Они расстались из-за непонимания и неумения договориться. Но теперь Стефани была готова приложить усилия, чтобы все исправить. А узнав о прошлом Джейсона, она сумеет понять, почему он стал таким, каким стал.

Стефани поерзала в кресле. Доктор Уилкинс продолжал говорить.

Мысли ее текли в том же направлении.

Завтра

у нее важный день – первое УЗИ. Она увидит своего ребенка на экране. Это, несомненно, поможет ей осознать реальность материнства. Сегодня, просматривая документы перед совещанием, она почувствовала первые легкие шевеления плода.

В сравнении с размышлениями о ребенке все разговоры о бронзовых бюстах казались ей ненужными и даже вредными.

Собравшись с мыслями, она поднялась.

– Джентльмены? – Стефани оглядела мужчин в зале. – Мы говорим об одном и том же, и все без толку! Давайте встретимся на следующей неделе и посмотрим, чего достигли.

Для начала она должна отправить заявление в совет директоров. Такова управленческая политика. Стефани узнала об этом, еще сидя на коленях своей матери. Следует вежливо и уважительно выслушивать мнения людей, быть дипломатичной, но не забывать о практичности.

Поскольку Стефани собиралась занять место отца в совете директоров после его выхода на пенсию, ей следовало знать положение дел во всем госпитале, а не только в ее отделении диагностики.

Закончив с делами, она наконец заказала вожделенную пиццу, но при мысли о том, что придется есть в одиночестве, у Стефани едва не пропал аппетит…

Поддавшись импульсу, она вновь позвонила, отменила предыдущий заказ и, заказав самую большую пиццу, решила поехать к Джейсону. Стефани никогда не была у него дома, поэтому ей пришлось узнать его адрес в личном деле.

Конечно, она надеялась, что он окажется дома. Стефани понятия не имела, чем в действительности занимается Джейсон в те редкие часы, что проводил вне госпиталя. До тех пор пока она с ним не порвала, он проводил время с ней.

И все-таки… Сколько между ними всего произошло: расставание, судебный процесс, ребенок…

Сочтет ли Джейсон ее предложение съесть вместе пиццу шагом к примирению? Захочет ли вообще разговаривать о ребенке? Застанет ли она его дома.

Переполняемая противоречиями, Стефани поехала на окраину города.

Сегодня она заметила, как он волновался во время общения с Амелией. А затем стала свидетелем его объятий с приемными родителями девушки – спонтанного проявления любви, чего от доктора Дрейка никак нельзя было ожидать.

Но она сама его оттолкнула, и теперь прошлая жизнь Джейсона, судя по всему, так и останется для нее тайной. Да, но страсть между ними по-прежнему жива. Может быть, им все-таки удастся возродить былые отношения?

Она обязана попробовать сделать это ради себя, ребенка и Джейсона.

Проезжая через пригород, Стефани взглянула на мелькавшие за окном автомобиля жилые дома и задалась вопросом: что за семьи в них живут?

Ее собственное жилье было идеальным для одинокого, очень занятого врача, однако рядом с ее домом не было двора, где можно разбить клумбу, или тротуара для прогулок с коляской, для катания ребенка на трехколесном велосипеде. Вероятно, ей следует подумать о переезде в другой дом.