Одержимые бессмертием
Шрифт:
Ну что ж. Мы ее попробуем.
Гор тихо смеялся, опустив голову на руки, и, хотя смех этот был скорее нервным, все же он приносил некоторое облегчение.
Они только что вернулись от Токарева, под давлением подписавшегося на все — допрос, сканирование и любые мероприятия, необходимые следствию, включая посильную помощь в дальнейшем. Такого полного согласия Гору удалось добиться в результате немалых усилий: одной угрозы ареста Токарев не убоялся — как исполняющий обязанности министра он считал себя персоной неприкосновенной. Пришлось намекнуть ему, что в подземельях найдено тело Наплекова, так что министр больше не может считаться пропавшим без вести и его полномочия должны перейти по праву наследования к кому-то
Гор ликовал, но его радость длилась недолго — ровно до того времени, пока Гельфер не выдал ему результаты сканирования: Токарев оказался пустышкой! Он совершенно ничего не знал о методе проникновения Края в Купол и о его договоренности с Наплековым.
Гор понял, что Токарев был подставным лицом: кто-то из людей Наплекова воспользовался его внешностью. Зато от него стало известно, что в подвалах УВД последнее время содержался не кто иной, как Отто Грабер, и над ним там производились разного рода бесчеловечные опыты. Но даже Грабера им не суждено было достать — он был освобожден Краем и ускользнул вместе с ним в подземелья. Однако это все только детали, Саша потом просчитает и включит их в базу. Общей картины они не меняют. Единственная ценная информация, нарытая в верноподданнических мозгах Токарева, — полный список тех, с кем Край спустился в Третьяк: два хейворка без установочных данных, девушка, Грабер и какой-то старик, потомственный ветеран космоплавания. Из них как минимум двое — кодированные агенты. Одного закодировал лично майор Токарев. Вот так-то.
Гор выпрямился и вздохнул. Ладно. На Токареве мы прокололись, ничего не поделаешь, хоть и жаль чертовски — многое сходилось именно на нем. Проехали. Будем работать дальше.
Тем более что имелись свежие донесения — патрульные докладывали о странных атмосферных явлениях над городом: якобы облака над восточной окраиной воссияли среди ночи чуть ли не всеми цветами радуги. Откуда над Москвой северное сияние? А что у нас там, кстати, за местность на востоке?.. Однако факт необычный, и, доверяясь чутью, Гор вывел на экран карту города, уточненную его патрульными флаерами. Увеличил восточный сектор. Все, в общем-то, как везде — отмечены места старых заводов и складов, названия бывших улиц… Внимание Гора привлек кружок посредине обширной пустоши с надписью «Свобода». И все. Кондитерская фабрика, что ли?.. Гор запросил информацию. Оказалось — бывшая космическая база…
Гора на мгновение взяла оторопь.
Ничего себе пироги!.. А там еще фигурирует ветеран-космонавт! Правда, когда имеешь дело с Краем, можно ожидать чего угодно, любое безумство надо принимать в расчет. И эти атмосферные явления. Гор затребовал аналогии по атмосфере, и результат превзошел все ожидания: взлет старсшипа?.. Вероятность — около пятидесяти процентов. Вот так финт!!!
Он вызвал к себе Каменского:
— Игорь, срочно снаряжай ребят, грузитесь в штурмовик и дуйте вот на эту точку. Разберись, что там, хватай всех, кого найдешь…
— Да это же… — Каменский всматривался в экран. — Александр Васильевич, там же радиоактивная зона! Я точно знаю! — Каменский контролировал патрульные вылеты и действительно был знаком с картой гораздо лучше Гора. — По сведениям из архивов, приборы там зашкаливают. И еще какая-то биологическая дрянь…
— Значит, возьмете экстремальную броню и регенераторы. Выходит, пленных там не раздобыть. Так ты обшарь все на этой «Свободе», есть подозрение, что оттуда прошлой ночью взлетел космический корабль… — Каменский непонимающе сдвинул брови. В его сознании такое пока просто не укладывалось, как, впрочем, не уложилось бы в наши дни ни у одного нормального человека. — Просто осмотри там все и доложи мне результаты… — Гор ненадолго задумался — поймет ли Игорь, что увидел?.. И ведь съемка
Самому Гору, правда, на космических базах тоже никогда не доводилось бывать, но об этом он промолчал — он хоть представлял, что там надо искать. И еще Гор подумал, пока абстрактно, все еще не веря, — насколько, черт возьми, символичен был бы переход Края на космическую стезю. Сам Гор выбрал бы для себя на крайний случай именно этот нестандартный путь бегства.
25.
Вы когда-нибудь пробовали проглотить собственный желудок? Нет, не тогда, когда вам его в глотку заталкивают ваши враги, а когда он сам норовит выплыть наружу. В точном соответствии с физическими законами. Значит, вы никогда не бывали в невесомости. Я тоже никогда. До этого дня.
Чертова посудина проявила-таки свой норов. Как только последние упоминания о земной атмосфере остались позади и маршевый двигатель взял тайм-аут в полном соответствии с программой полета, выяснилось, что искусственная гравитация нам не грозит — генератор не действует, и это заставляло напрячься всерьез. И не только из-за физического неудобства, которое причинял желудок, так и мечтавший либо похвалиться содержимым, либо своим внешним видом, — кроме того, кровь норовила прилить к голове, вызывая легкое головокружение. Короче говоря, ощущение такое же, как при переходе через портал, только растянутое во времени.
Но все-таки больше всех доставал мой взбунтовавшийся пищеваритель.
«Хозяин, до посмотри же ты на меня!!!» — так и норовил крикнуть этот навязчивый гад, вызывая отвратительную отрыжку. Которая, кстати, тоже все время пыталась покинуть меня с самой неожиданной стороны. Здесь глотай не глотай, бесполезно.
Вот она какая — невесомость. И первые мои впечатления от космоса, надо признать, были весьма и весьма смазаны этим явлением. Остальным приходилось так же хреново, что несколько сглаживало мои личные неудобства. Все же не один мучаюсь.
— Дик, станция слежения запрашивает наш код. Есть свежие новости всесоюзной сети.
— Ну так ответь ей, мать твоя кошка! — Раздраженный борьбой с невесомостью и собственными внутренностями, я даже не сразу понял, что это оживился бортовой комп.
Почти сразу же я испытал удивление — надо же, проржавевшая автоматика околоземных спутников, оказывается, еще дышит. А может, и не проржавевшая — с чего это ей в космосе ржаветь? Я машинально дал задание мозгу нашей «Синей птицы» принять новостной блок. Гораздо больше меня занимал вопрос о цели нашего дальнейшего путешествия. Очевидно, что эта посудина, способная функционировать только чудом и стараниями пиратской семьи, далеко нас не увезет. Нужен корабль получше. Или это я просто вхожу во вкус космоплавания? Ведь нигде я не слышал, чтобы угону подвергались прыгуны Флота Развития (ФР), если не считать того раза, когда у меня в руках был настоящий прыгун — «Боливия». Правда, очень короткое время. И на Земле.
Знал бы прикуп — жил бы в Сочи-Г1. В смысле, припарил бы ту «Боливию» для себя. А теперь придется искать новый джампер, да где ж его найдешь-то?
Кроме того, еще предстоит выяснить, сработает ли эта «синяя птаха» в режиме прыжка, как то предвещает бортовой компьютер. А заодно и то, как поведут себя наши бессмертные организмы в условиях космической катастрофы. Если, например, разгерметизируется это корыто или двигатель не выдержит нагрузок и взорвется.
Лично я подозреваю, что действие инфинитайзера все же не простирается настолько далеко. Однако возможность это выяснить совсем не вызывает у меня восторга исследователя. Ни в прикладном смысле, ни в чисто эмпирическом. Сейчас есть задачи поважнее, а эксперименты и прочее высокоумное дерьмо я бы оставил яйцеголовым, да и то до лучших времен. Причем так, как это описано в старых текстах, — что-то вроде: «Завещаю после смерти мой мозг и тело науке в целях познания возможностей человека…»