Одержимые бессмертием
Шрифт:
Я не возражал — ему теперь тащить министра практически на себе. Сам же я прикрывал тыл нашего маленького отряда. Но с такой обузой мы уже не могли нестись сломя голову. Впрочем, и раньше не больно-то неслись: еще немного, и Катерину тоже придется взвалить на плечи. Чем уже сейчас пытался заниматься ее семижильный дедушка. Надо бы передоверить это дело кому-то из моих парий, давно пора, да вот только…
Ни Еж, ни Вася не стали бы спорить — после того как я подбил этот чертов прожектор (сам до сих пор не верю, что смог это сделать), оба ловили каждое мое слово с утроенным вниманием против
А старый пират со своей внучкой… Возложение ее на Васины плечи может привести уже совсем к непредсказуемым последствиям: к скандалу, бегству, категорическому отказу идти дальше. Они нам и так не очень-то доверяют, по глазам видно. Отводят глаза-то, если в лицо смотреть. Кто же из «чистых» станет якшаться с парией? Они же нас как называют? Рвань, голь, голытьба. И правильно не доверяют, в общем-то. Попадись они тому же Хирургу где-нибудь в развалинах вне Купола, он бы их запросто освежевал. Ведь случаи каннибализма здесь, на Москве, — не редкость. Жизнь такая.
Из «чистых» у нас был еще Грабер, но этот и Наплекова не хотел нести: сразу попытался закосить на свое ранение. Пришлось пригрозить, что отстрелю ему вторую половину седалища. Тогда он смирился, лишь брюзжал себе под нос что-то невнятно-раздраженное.
Пока я все это обдумывал, положение внезапно обострилось: Екатерина, споткнувшись, упала в очередной раз, а когда старик над ней склонился, пытаясь поднять, зарыдала глухо и отрывисто. Тоннель отозвался со всех сторон издевательской икотой. Пират все обхватывал ее, упрашивал, тянул вверх, тогда она стала тонко выкрикивать вперемешку с рыданиями:
— Деда!.. Я больше не могу!.. Я хочу выйти!.. Давай выйдем!.. Сделай что-нибудь!.. Выведи меня отсюда!..
— Прошу вас, подождите! — Старик, стоя в полусогнутом состоянии, умоляюще глядел на меня. — Дайте ей передохнуть! Всего минуту! Она пойдет, клянусь! Я уговорю…
Я кивнул: нам и впрямь пора было сделать привал. А там решим проблему. В крайнем случае я ее понесу: не изверги же мы, в конце концов, хоть и парии. Но успокаивает ее пусть сам — от моей подмоги в этом деле может сделаться только хуже. Чего-то подобного я ожидал с самого начала: девчонка же избалованная. Еще молодец — долго продержалась. На удивление долго. Старик, конечно, найдет для нее слова утешения. Не сомневаюсь — те самые, что ей сейчас нужны. А что мог бы сказать ей я?..
Держись, девочка. Не плачь. Переможется. Это всего только грязь и усталость, спертый воздух и натертые ноги. Это еще не Ад. Тебе только так кажется, потому что ничего худшего в своей жизни ты еще не видела. Ничего даже близкого к тому, что приходится сейчас переживать моей Жен…
— Привал, — скомандовал я, пока Михал Иваныч бережно перетаскивал всхлипывающую Катю поближе к стеночке. — Разрешаю перекусить и оправиться. Далеко не расходиться.
Грабер тут же повалился, где стоял, уронив вместе с собой Наплекова. Еж с Васей разошлись по коридору в разные стороны, пригасив фонари. Да нет, молодцы они у меня все же. Орлы.
Я подошел к Наплекову, перевернул и подтащил его к стене. Наклонился, направив свет
— Ну что, господин Наплеков, — спросил я, тронув его за плечо, — как жизнь?
Веки раненого вяло поползли вверх:
— Уходит… — Вот те на! Он еще шутить способен! — Ты не поверишь… Край… Мне сейчас… абсолютно плевать на твое бессмертие… Плевать, ты понял?..
— Понял, понял, министр. Лежи, не болтай. Скоро выберемся, а там посмотрим, так ли уж тебе плевать. А то ведь слюны не хватит.
— Нет… Я кончился. Словно манит чего-то… Зовет… Слышишь, как зовет?.. Жалобно так… Настырно…
«Бредит», — решил я про себя. Чтобы Наплеков отказался от бессмертия? На самом, можно сказать, пороге? Когда уже наворотил столько дел плюс к тому претерпел кучу унижений?.. Что же за дрянь-то его хватанула? И ведь никто от нее не застрахован, если даже в моей аптечке не нашлось противоядия. А старика с его внучкой нам ни в коем случае нельзя так же проворонить…
Я прислушался. И ведь действительно зовет. Значит, это все-таки не газ, а какая-то пси-гадость. Может, живая, а может, здесь, в катакомбах, с древних времен секретки остались. Я слышал или читал где-то, что обычно ставили пси-генераторы, чтобы отпугивать не в меру любопытных людишек от гостайн.
Но тогда почему оно зовет?..
Да и какие тут, к черту, гостайны, на Ч33?! Последние уже лет с тысячу назад сгинули!
Неужели и впрямь легенды про Третьяк — правда? Про то, что существует здесь своя жизнь, взлелеянная подземными стратегическими реакторами, обеспечивавшими в незапамятные времена жизнь огромного мегаполиса, которым была Москва-Ч33, древняя прапрастолица. Только бы нам ни на что такое, тьфу-тьфу-тьфу, не нарваться. Не время проверять личное бессмертие на неизведанной сволочи…
А ведь и вправду зовет.
Пока мы драпали со всех ног, я на это и внимания-то не обращал. Даже на местную флору с фауной заглядываться времени не нашлось. Только и определяешь — опасное или нет. И все. Либо в расход, либо мимо. А сейчас… Если там, на верхнем ярусе, я явственно почувствовал, что что-то постороннее лезет в мои мозги, путает их, как шулер колоду карт, то здесь прямой зов и полное ощущение, что мы идем прямо на него. Жутко это…
Интересно, а мои молодцы тоже это чувствуют? Да не спросишь. Ну как я, например, спрошу у Васи: «Скажи, Хирург, не зовет ли тебя кто-нибудь сейчас, а?» Так он же решит, что у меня крыша поехала…
Нет, странно даже! Я, гильдийский профи, специальное обучение прошел, пси-тренинг, навыки ментальной защиты и прочие пироги, никогда страха не испытывал, а тут — на тебе! Ведь не нападает никто, а жутко. Гаденько так на душе…
Хватит! Наша задача — выбраться отсюда. А моя личная задача — найти Жен. Бояться будем потом…
Размышления мои прервались самым беспардонным образом:
— Ты что же, старый пень, отправить меня хотел?! — заорал вдруг визгливо Грабер. Снова здорово. Приступы у него, что ли, цикличные? — Отправить, да?! Хрен тебе по всей одноглазой морде! Грабера не убить так просто, ясно тебе, рожа купольная?!