Одержимость
Шрифт:
Доктор не смог объяснить, почему он поступил таким образом. Возможно, доктор Джессон почувствовал, что именно эта книга заинтересовала привидение, и ему захотелось сделать призраку приятное, оставив книгу там, где ее легко можно было бы найти и просмотреть. Мы не знаем, что побудило доктора совершить тот поступок, но, по его словам, положив книгу на стол, он почувствовал внезапное облегчение, задул свечи, освещавшие комнату, и отправился спать.
Многие пытались найти рациональное объяснение увиденному доктором Джессоном: галлюцинация, сон, мастерски выполненный розыгрыш, но ни одно из них не выглядит убедительно. Рассказчик, несомненно, поступил очень мудро: он
Крастер и Дороти Кук владели фермой, расположенной на берегу озера Вайндермир в Вестморланде. Они много работали, жили очень просто и были счастливы.
Земля вокруг их фермы принадлежала очень состоятельному человеку, Милзу Филипсону. Он находился в дружеских отношениях с местной аристократией, управлял магистратом и имел огромное состояние, но его постоянно преследовала одна и та же навязчивая идея: больше всего на свете он хотел построить для себя и своей семьи роскошный дом, который не оставил бы равнодушным ни одного из многочисленных друзей и соответствовал положению мистера Филипсона в обществе.
К несчастью, на землях, принадлежавших Милзу Филипсону, не было подходящего для нового дома места. Таким удивительным местом было то, на котором стоял маленький коттедж Крастера Кука. Именно отсюда открывался восхитительный вид на озеро и ближайшие горы.
Много раз Филипсон пытался уговорить Крастера и Дороти продать ферму, но каждый раз они отказывались. Ставки росли, фермерам предлагалось все больше и больше денег. Милзу Филипсону казалось, что от таких сумм могут отказываться только дураки. Но для Крастера и Дороти превыше любых денег было нечто другое: тихая и счастливая жизнь на маленькой ферме, которую они так любили. Наконец, терпение Милза Филипсона лопнуло, и он поклялся, что так или иначе, но он все равно заберет ферму у хозяина, живого или мертвого.
Удивительно, но именно своей очаровательной жене был обязан неугомонный землевладелец чудовищным планом, навлекшим несчастье на семью Филипсон.
За неделю до Рождества Филипсон посетил коттедж Куков. Очень любезно и дружелюбно землевладелец сообщил о том, что принял решение построить дом на своей земле, так как понял, что Куки ни за какие деньги не согласятся продать ферму. Можно ли их осуждать за это? Конечно же, никто не согласится покинуть такое чудесное место! Филипсон выразил надежду, что Дороти и Крастер не будут держать на него зла и забудут о грубых словах, которые он наговорил в минуту раздражения. Филипсон добавил, что в знак примирения , пытаясь загладить свою вину, он приглашает Дороти и Крастера на рождественский ужин.
Куки, конечно же, были бесконечно счастливы, что богатый и влиятельный сосед оставил наконец свои притязания на принадлежавший им клочок земли, но Дороти и Крастер чувствовали себя очень неловко, прекрасно понимая, что в компании богатых и знатных гостей Филипсона они будут чувствовать себя белыми воронами, но, боясь обидеть соседа, все-таки приняли приглашение.
Между тем Рождество приближалось и бедных фермеров бросало в жар при одной только мысли о предстоящем вечере. Они одели самое лучшее из того, что у них было, и отправились в поместье Филипсон. Войдя в гостиную, Куки чуть не умерли от стыда и смущения. Все вокруг были одеты в дорогие и изысканные наряды, а бедные фермеры в своих грубых платьях походили на огородные пугала. Хозяин
Подали ужин. Длинный обеденный стол ломился от серебра, сверкал хрусталем и поражал тончайшим китайским фарфором. Прямо напротив Крастера стояла удивительно красивая золотая ваза, тускло поблескивающая в свете свечей. Бедный фермер постоянно отвечал невпопад и во время еды не отрывал глаз от изумительной вазы, пораженный ее красотой.
Воспользовавшись паузой в разговоре, в наступившей тишине миссис Филипсон громко сказала, обращаясь к фермеру:
— Я вижу, вы любуетесь вазой, мистер Кук. Да, она того стоит!
Крастер что-то промямлил и залился краской, чувствуя на себе взгляды присутствующих. Некоторое время гости обсуждали красоту и стоимость золотой вазы, а потом разговор переключился на другие темы.
Ужин подходил к концу, и гости решили перейти в зал потанцевать и развлечься. Все, кроме Дороти и Крастера Кук. Они не могли больше здесь оставаться и, выждав, пока гости выйдут из столовой, бедные фермеры потихоньку удалились. Избавившись наконец от чопорного светского общества, Дороти и Крастер поспешили домой.
Но им не пришлось долго наслаждаться уютом и покоем. На следующий день на ферме явились солдаты. Они сообщили, что им приказано арестовать Дороти и Крастера Кук.
Без лишних слов и объяснений изумленную чету препроводили в тюрьму и заперли в разных камерах. Позднее их обвинили в краже золотой вазы, собственности Милза Филипсона.
Первым и главным свидетелем была жена Милза Филипсона. Она показала под присягой, что украденная ваза стояла на столе во время рождественского ужина. По ее словам, Крастер Кук сидел прямо напротив вазы и весь ужин не спускал с нее глаз. Миссис Филипсон также сказала, что за ужином она спросила у Крастера, нравится ли ему ваза, и что другие гости слышали их разговор.
Некоторых из гостей привели к присяге, и они подтвердили показания миссис Филипсон.
Настала очередь двух слуг, которые рассказали, что видели, как Дороти и Крастер Кук задержались в столовой в то время, как все гости пошли танцевать.
Наконец была представлена сама ваза. Двое солдат объяснили, что после ареста четы Кук они произвели обыск на их ферме и нашли ее спрятанной в спальне.
Магистрат спросил, могут ли преступники сказать что-нибудь в свое оправдание. Онемев от лавины обрушившихся на них обвинений, Дороти и Крастер не смогли привести никаких убедительных доказательств своей невинности и просто отрицали все обвинения.
В те дни воровство каралось смертной казнью. Естественно, что Магистрат приговорил обвиняемых в краже золотой вазы Крастера и Дороти Кук к повешению.
Когда огласили приговор, Дороти нашла в себе силы и громким голосом, эхом разнесшимся по всему залу суда, заявила:
— Посмотрите на себя, Милз Филипсон. Вам кажется, что вы очень умно и хитро все подстроили, но вожделенный клочок земли достанется семейству Филипсон очень дорогой ценой. Гораздо дороже, чем все то, что вам удалось купить или украсть прежде. Удача навсегда отвернется от вас и ваших детей. Любой, самый лучший план станет ничем, едва к нему прикоснется ваша рука. Вы навсегда лишитесь поддержки и помощи, все отвернутся от вас. Близится время, когда у Филипсонов не останется и дюйма земли, а покуда стоит Калгари-Холл, мы будем там, днем и ночью. Вы никогда, слышите, никогда не избавитесь от нас!