Одержимость

Уорд Дж. Р.

Сначала вспышка серебра на полу показалась ему игрой света свечей. Но потом он присмотрелся ближе, и осознал, что это была… неглубокая лужица? Прямо там, где падала одна из занавесей. Казалось, будто кто-то расплавив чайный набор из серебра прямо на восточной дорожке…

А потом он учуял запах цветов.

Сделав вдох, его нос наполнился букетом свежесрезанных цветов.

А потом он услышал тихий ритмичный звук.

Кап, кап, кап…

Когда смертельный ужас вцепился в центр его груди, он медленно двинулся

вперед, будто со стороны наблюдая, как его рука схватила алого цвета занавесь.

Он знал, что увидит, еще до того, как отбросил штору в сторону.

– О… Боже… нет.

В противоположном углу, нехарактерно расслабленно растянувшись на кушетке, лежал Найджел, одновременно невероятно живой и навсегда мертвый: не двигаясь, не дыша, его лицо ничего не выражало, он являл собой образ здоровья, краски на его щеках сохранили сияние, которым он лучился в своей версии «жизни».

Из его живота торчал хрустальный кинжал, его рука сжалась на рукоятке, взгляд обращен куда-то вдаль.

Серебряная кровь покрывала пол, и она продолжала стекать в большую лужу, прямо под телом.

Джим вывалился в главную комнату, отпуская занавеску. Но она не встала на место, заторможенная кровью архангела, дверной проем оставался открытым, и он все еще видел своего «босса».

Бедрами он врезался во что-то. Кресло у викторианского стола.

Джим рухнул в тесное пространство. Уставившись на переломный момент во всей игре, он остолбенел настолько, что забыл, как дышать.

Принятые им решения привели к этому; он точно знал это. И это – плохо. Но что хуже всего? Он мог сказать, что даже если бы знал, к чему это приведет, он все равно бы вызволил Сисси.

Он чертовски жалел, что разменял одного на второго. Да, он вызволил девочку, но ценой более высокой, чем он ожидал.

И сейчас он знал наверняка, почему был поднят мост.

В раю больше не так безопасно, как было раньше.

Глава 34

Как там говорят? Еще раз, с чувством, с толком, с расстановкой?

Когда принесли ее тарелку, Кейт откинулась на спинку стула. О даааа, чизбургер с французской картошкой. Лучше не придумаешь… после того, как она и…

Ее щеки зарделись, и она подняла взгляд. Напротив нее за тем же столом, за которым они сидели перед тем, как «все» произошло в том лодочном сарае, Дьюк занимался тем же, что и она… ожидал тысячу калорий в виде бургера.

Но его был без сыра.

– Кетчуп? – спросил он своим глубоким хриплым голосом.

Она кивнула, и он передал ей «Хайнц» [141] , но не отпустил бутылку, когда Кейт обхватила ее. Когда она посмотрела на его полуприкрытые глаза, он намеренно облизал губы.

141

«Хайнц» - фирменное название консервированных продуктов филиала одноимённой американской компании.

Черт

возьми. Этот мужчина сведет ее в могилу. Воистину.

Она сняла верхнюю булочку и постучала по дну бутылки, и ее руки дрожали, но не от смущения.

– Хочешь мою картошку? – спросила она, опустив «Хайнц».

– Не откажусь. Ты не будешь?

– Я перебрала калорий с одним бургером.

– Ты нужна мне полная сил.

О да. Вау. То, как он произнес это? Словно он прижимался губами к ее горлу, снова забравшись на нее сверху. На самом деле, каждое движение его плеч, глаз, каждое сказанное им слово, все, что касалось него, было соблазнительным напоминанием того, что они делали… и что повторится снова.

Они все еще не закончили.

Но она хотела поговорить с ним. Узнать мужчину, пошатнувшего ее мир, который, тем не менее, остался для нее незнакомцем.

– Так… у тебя много родственников в городе? – спросила она между укусами.

– Нет. У тебя?

– Мои родители живут на западе. Ну, в центре страны. – Пауза. – Они – миссионеры. – Еще одна пауза. – Я училась в местном колледже… «Союзе». И осталась, потому что устроилась на должность преподавателя. Я художник. Иллюстратор.

Она дала ему возможность зацепиться за тему «Союза». Когда он не продолжил, она спросила: – А где ты учился?

– А если я не учился, это будет иметь значение для тебя?

Она нахмурилась, но потом подумала, что он мог бросить учебу и не хотел признаваться в этом.

– Нет.

Он изучал ее лицо какое-то время. – Знаешь, я верю тебе.

– Колледж не означает априори, что ты умный или станешь успешным. Для большинства это просто четыре года пьянок и гулянок.

– Не такое уж плохое времяпровождение.

– Может и так. Но работать и учиться в свои двадцать – не так уж плохо.

Он вытер губы салфеткой. – И чем, по-твоему, занимался я?

– Ты можешь решить этот вопрос, рассказав мне.

– Может, таинственность – часть моего шарма.

– Поверь мне, в этом тебе помощь не требуется.

Повисла еще одна пауза, потом он слегка улыбнулся. – То есть?

– Не проси рисовать тебе подробную картинку.

– Ты же художник.

– Не такого профиля.

– Жаль.

Разговор снова иссяк, и она отставила тарелку. Ей нравилось быть с ним; с этим невозможно спорить. В горизонтальном положении. Когда они оба вертикальны? Она не была так уверена… хотя, да ладно, первые свидания всегда неудачные.

Ведь так?

– Я тоже учился в «Союзе».

Она взглянула на него: Дьюк сосредоточился на картошке, осматривая каждую, прежде чем сделать выбор и провести ею по небольшой луже кетчупа.

– В каком году? – спросила она. Когда он не ответил, она покачала головой. – Это было до меня, но ведь мы могли пересечься. По какой специализации?

– Подготовительные на медицинский.

– Правда? – Спросила она, не желая, чтобы он догадался, что она на самом деле погуглила его.

– Неожиданно, да? Но я не продолжил, как видишь.