Одержимость
Шрифт:
Завернувшись в пушистый банный халат, который я нашла в ванной комнате, я щедро намазала ушибы и ссадины на лице, и пошла спать.
Огромная кровать оказалась невероятно мягкой и удобной, а быть может, я просто очень сильно вымоталась, поэтому я отрубилась, едва моя голова коснулась подушки.
Проснулась я, когда уже солнце клонилось к закату. Я не сразу поняла, где нахожусь, поэтому испугалась. Потом вспомнила, где я, и что я тут делаю, и стало еще тревожнее. Приведя себя в порядок, я выбрала джемпер и брюки из стопочки хозяйской одежды, оделась, старательно заправила кровать
Вообще, мне нужен был Никита Сергеевич, чтобы сообщить ему о том, что мне пора, и сказать спасибо за помощь, но искать его самого, напрямую, мне было неловко. В какой-то мере я была благодарна Зотову за гостеприимство и защиту, но я не могла оставаться в этом доме дольше. У меня своя жизнь, заботы и печали, а у него свои. Нужно было забыть этот неприятный эпизод моей жизни, найти себе новую работу, сменить на всякий случай жилье и жить дальше.
Мила была довольно приветлива со мной, но подчеркнуто вежлива. Она накрыла мне в столовой за большим столом и снова меня покормила. Только почувствовав запах еды, я поняла, как сильно голодна. Я заставила себя плотно поесть, хоть и чувствовала себя не в своей тарелке.
На мой вопрос, как мне найти хозяина дома, Мила ответила, что он уже уехал. Я растерялась. Что же делать дальше? Мне же не нужно спрашивать разрешения, чтобы покинуть это место? Можно просто уйти, передав благодарность за гостеприимство с той же Милой?
– Может быть, вы дадите мне номер Никиты Сергеевича? – спросила я женщину, хлопотавшую вокруг меня, пока я ела. – Я бы хотела сказать ему спасибо, прежде, чем поеду домой.
– Боюсь, это невозможно, – ответила женщина. – Хозяин распорядился обеспечить вас всем необходимым для вашего дальнейшего комфортного проживания. Вы продолжаете быть его гостьей, пока ОН не решит, что вам следует оставить его особняк.
– Что? – вырвалось у меня, а внутри все захолодело. – Я не могу здесь оставаться! Вы что не понимаете?
– Не стоит волноваться, милочка, – попыталась успокоить меня женщина. – Как только хозяин вернется домой, вы сможете обсудить свою проблему лично с ним. А до тех пор, отдыхайте. Как ваши ссадины? – сменила тему Мила. – Вижу, что лучше. Возможно вам необходима еще одежда или косметика? Напишите мне список всего, в чем нуждаетесь.
– Спасибо, мне ничего не нужно! Я ни в чем не нуждаюсь! – в отчаянии воскликнула я. – Когда вернется хозяин?
– Не могу знать, – безразлично ответила Мила.
– А хозяйка? Она дома?
Может быть мне удастся переговорить с кем-то еще, и меня отпустят? Я что заложница какая-то? Зачем я понадобилась Зотову, ума не приложу.
– Никита Сергеевич живет один. Кроме слуг и охраны в доме никого, – разрушила мои надежды Мила. – Вы можете свободно перемещаться по особняку, за исключением других спален и кабинета Никиты Сергеевича. В саду, кстати, очень красиво, но предупредите заблаговременно охрану, чтобы убрали собак. Если я вам понадоблюсь, вы знаете, где меня найти.
– То есть, пока ВАШ хозяин не даст команду, меня не выпустят? – разозлилась я. – Я в полицию позвоню!
Я нарочно подчеркнула слово «ваш», мне Зотов был не хозяин. Пусть я гражданка другой страны, и документов у меня нет,
На лице домработницы не дрогнул ни один мускул. Она вообще человек или робот?
– Простите, мне нужно работать! – сказала женщина и удалилась из столовой, оставив меня одну.
Я закрыла лицо руками, пытаясь справиться с паникой. Что же делать? Что?
Звонить в полицию я, конечно же, не собиралась. Кто я такая против Зотова? А если он разозлится на меня, будет еще хуже.
Больше всего недоумения у меня вызывали намерения Никиты Сергеевича. Что ему от меня нужно? Зачем он меня неволит? Разве ему есть до меня дело? Если бы он просто волновался о моем благополучии, мог бы нормально объяснить, что к чему? Зачем держать в плену официантку- северянку?
В голову лезли самые страшные мысли, вплоть до продажи в рабство. Я наслышана о таком. Раскрасавицей я себя не считала, но больных извращенцев повсюду хватает. Если у Зотова такие грязные и страшные намерения, то зачем он дал мне статус гостьи, чтобы я ничего не заподозрила? Мог бы в подвале запереть, кинув под ноги старый матрас. Почему-то мне содержание невольниц представлялось именно так, и ничуть не лучше.
На все мои вопросы мог ответить только сам Зотов, и никто другой. Оставалось ждать его появления, вздрагивая от каждого стука и шороха, опасаясь, что это пришли за мной.
5. Леся
С Никитой Сергеевичем мне не удалось поговорить ни в этот вечер, ни наследующий день. Он был каким-то неуловимым. Я прождала его в гостиной до рассвета, но он не появился. Я так вымоталась, так устала от своих переживаний и страхов, что уснула прямо на диване.
Проснулась я на нем же, никто меня не тревожил, просто укрыли пледом. Первым делом я нашла Милу и спросила про Зотова, но, как выяснилось, он уже уехал.
На следующий день все повторилось, и я решила больше не ждать хозяина дома. Я что, собака? Это было настолько унизительно, что хотелось плакать. Я и плакала, запершись в своей комнате.
Кормили меня хорошо, и Мила была весьма добра, хоть и холодна. Большую часть времени я проводила, сидя на подоконнике в спальне, где меня поселили. Мой телефон был стареньким, батарея садилась быстро, поэтому я всегда таскала с собой зарядку.
Странно, что Зотов не забрал у меня телефон. Наверное он был уверен, что мне неоткуда ждать помощи, или считал себя тем, с кем мне не потягаться?
Боже, так и есть! Мне некому было позвонить, чтобы просто пожаловаться на свою участь, что уж говорить о том, что не было такого человека, который за меня заступится.
Я звонила брату несколько раз, но его телефон был недоступен. Такое уже было и не раз, но я всегда представляла себе самое страшное. Что если моего единственного близкого и родного человека больше нет? Что если он погиб или серьезно ранен?