Одержимость
Шрифт:
– Как бы он нам ничего не повыдергивал!
Мне нравился энтузиазм Олега. Он был мудрым и рассудительным мужиком, но подергать тигра за яйца любил не меньше моего. Уверен, он бы и сам не прочь шмальнуть в кого-то из одинцовских, но это была моя привилегия.
– Позови кого-нибудь, – кивнул я на тело девчонки, все так же неподвижно лежавшее на диване. – Пусть займутся! Я буду у себя!
Я уже подошел к двери, когда Клим окликнул меня:
– Не напивайся, а? Нажрись дома!
– Заебался мою тушку таскать? – подъебал я Клима.
– Еще нет! Но сегодня особенно сильно керосином воняет!
Криво ухмыльнувшись,
2. Олеся
– Олеська, ты идешь? – окликнули меня у черного выхода девочки-коллеги.
Наверное, теперь уже бывшие коллеги. Вряд ли я снова вернусь в этот клуб, если сейчас даже выйти из него боюсь.
Мне очень страшно.
Что если эти отморозки поджидают меня на улице прямо сейчас, чтобы отыграться на мне за смерть своего кореша? На хозяина клуба они не замахнутся, силенок не хватит, а вот на меня, запросто!
Я сидела на ступеньках лестницы, кутаясь в плащ, который был надет практически на голое тело, если не считать безразмерной фирменной футболки, которую мне дал один из охранников.
Боже, зачем Никита Сергеевич застрелил гостя? Зачем я ударила этого лысого? Нужно было просто стерпеть, когда он задрал на мне юбку, убежать, а потом просто уволиться по нормальному.
Сама уже не помню, как так вышло. Все случилось слишком быстро. У меня сработал инстинкт. Стоило лысому коснуться моей обнаженной задницы своей лапищей, как меня перекрыло.
Клиенты и раньше заигрывали со мной, но чтобы руками трогать – не было такого. В клубе было полно девочек на любой вкус, на официанток вообще редко кто обращал внимание.
Я заблуждалась, когда думала, что в России я буду в безопасности. Здесь не гремят взрывы, не рушатся дома, не свистят пули, но больные, озабоченные мужчины есть везде, а значит, мне следует быть всегда начеку. Я и так обхожу всех мужчин стороной, а теперь даже на улицу боюсь носа показать.
– Идите, девчата, – крикнула я в ответ, еле шевеля разбитыми губами. – Я сама доберусь.
– Лесь, ты уверена? – обеспокоенно спросила уборщица тетя Надя.
Я просто устало кивнула головой в ответ. Женщина бросила мне полный жалости и сострадания взгляд и повернулась к выходу.
Большая железная дверь пикнула, и я осталась одна в полнейшей тишине. Дрожа от холода и страха, я вытащила из сумочки телефон, чтобы вызвать себе такси.
Уже семь утра. На улице, должно быть, рассвело, будет не так страшно добираться до машины. А что если эти уроды уже знают, где я живу? Это не так сложно выяснить.
Я понимала, что отчасти накручиваю себя, но ничего не могла с собой поделать. Весь ужас от пережитого снова обрушился на меня, и я почувствовала себя жалкой, беззащитной и беспомощной.
Охранники покидали клуб всегда последними. Скоро и они выйдут, заведение закроется до вечера. Высиживать холодные ступеньки не было никакого смысла. Надо уходить уже.
Возможно, если я попрошу ребят, они проводят меня до такси? Но впрягутся ли они за меня, если злые, оскорбленные и униженные мужчины все же поджидают снаружи? Девочки, успокаивающие меня в раздевалке, объяснили мне, кто такой Одинцов, и почему Никита Сергеевич пристрелил лысого.
Про нашего хозяина ходили целые легенды. Самолично я видела его раза три, не больше. Всегда собран, сдержан, холоден. Говорят, у него на правой руке не хватает одного пальца, потому что его отрубили топором его враги. Правда ли это, я не знаю, потому что мне было приказано ни в коем случае не смотреть на его руку. Зотова это раздражало, вот я и не смотрела. Я вообще старалась не поднимать глаз на хозяина, чтобы не прогневить его или не впасть в немилость.
Потерять работу для меня было сродни смерти. Куда я еще устроюсь, не имея на руках никаких документов? Меня и в клуб еле взяли. Сначала я пару месяцев мыла пол, потом посуду, а уже потом администратор разрешил мне выйти вместо официантки, которая заболела и не пришла на смену.
Платили в клубе хорошо и на чай давали частенько. Администратор был строгим, но справедливым. Коллектив тоже вполне сносный, да и публика. Но сегодня…
Опять придется начинать все с начала. Нужно платить за съемную комнату и на что-то питаться и одеваться. Хорошо, что лето на носу, можно особо не париться по поводу теплой одежды и обуви. Как-нибудь справлюсь. Это все же лучше, чем меня депортируют обратно в Кижи (вымышленная страна, граничащая с Россией, на территории которой происходят военные действия)
На родине у меня никого не осталось, кроме брата. Серега воюет, ему не до меня.
На лестнице послышались шаги и мужские голоса. Я засуетилась, снова включила мобильник, чтобы все же вызвать себе машину. Если это охранники, надо поспешить. Больше надеяться было не на кого.
– Гоша дал ей недельку выходных, в больницу она ехать отказалась, – послышалось сверху, и я поняла, что мужчина говорит обо мне.
У меня все замерло внутри, так что пальцы перестали попадать по клавиатуре телефона.
– Да, пусть пока не отсвечивает девчонка, – услышала я второй голос, более высокий, чем предыдущий. Он принадлежал Зотову. Его голос я на всю жизнь запомнила и ни с чьим уже не перепутаю.
Шаги приближались, а потом затихли у меня за спиной. Я даже обернуться не могла. Никиту Сергеевича я боялась похлеще этих отмороженных клиентов. Про него такие небылицы рассказывали в клубе, что я поражалась фантазии людей, которые не гнушались работать на этого человека, зная не радужные подробности его жизни.