Одержимость
Шрифт:
— Тогда мы на одной волне.
Сомневаюсь.
— В понедельник мы скажем Эрику, что голосуем отрицательно, — сказал Картрайт.
— Дэмиен фактически предложил мне работу в присутствии Эрика, — сказала Лорел. — Думаю, мы должны дать понять Эрику и Дэмиену, что ни у кого из нас нет никаких намерений покинуть корабль. — Ее хватка на перилах дрогнула. — Я имею в виду, уверена, что Эрик беспокоится. Он знает, что университет не может предложить нам столько денег, сколько предложил бы Синклер.
— Согласен. Мы скажем ему, где находимся, и пусть он разбирается
Картрайт взял ее за руку.
«Не трогай ее, придурок. Я тебе не доверяю. Что ж, ты мертв. Хорошо, что я не верю в поговорку о том, что мертвецы не болтают. Ублюдок, у тебя есть история, и я собираюсь выяснить ее.»
— Увидимся в понедельник, — сказал Картрайт.
— Тебе не обязательно уходить.
«Обязательно. Позволь ему уйти.»
— Обязательно, потому что если я останусь здесь, то не останусь на диване.
Я стиснул зубы, когда он заколебался, не уходя, не двигаясь. Она не поцелует тебя на прощание. Уходи.
Не то чтобы я не смотрел это много раз. Я знал, чем закончится.
Стукнув ботинками по блестящей поверхности, я перекатился на стуле к другой клавиатуре. Как и в других городах, улицы Индианаполиса, а также шоссе штата постоянно контролировались камерами движения. Команды местных новостей использовали камеры для сообщений о дорожном трафике. Погодные бригады использовали их для отображения дорожных условий. Полиция города и штата имела доступ к ним для выяснения обстоятельств происшествий и преступлений. Большую часть времени отснятый материал хранился в облаке от 30 до 60 дней, прежде чем исчезнуть.
Ничто по-настоящему не исчезает. Старые записи просто более труднодоступны.
Пока мои пальцы бегали по клавиатуре, я знал, что все еще нахожусь в пределах доступного периода времени. Оставалось только найти нужные камеры и метки времени.
Через несколько минут я нашел нужную систему каналов, тщательно помеченную перекрестком или съездом с шоссе.
— Ну что ж, спасибо, что даже не пытаешься все усложнить.
На другом экране я вывел карту Индианаполиса и изучил улицы. Самым быстрым путем, особенно поздно ночью, от дома Лорел до квартиры Картрайта на северной стороне будет сорок шестая улица до Северного Меридиана, пока он не доберется до Кармела.
На соседних улицах было труднее. Не все находились под наблюдением, только крупные перекрестки.
Сорок шестая и Меридиан были одним из вариантов. Я включил этот канал в тот момент, когда Картрайт покинул дом Лорел. Это не заняло много времени.
— Вот ты где, — сказал я вслух зернистому изображению.
Черный грузовик Картрайта было легко заметить.
Я выпрямился.
— Какого хрена?
Картрайт не направился на север по Меридиану после посещения Лорел.
Он поехал на юг.
— Куда, черт возьми, ты собрался?
Отталкиваюсь от пола, и мой стул катится к экрану с кадрами дома Лорел. Щелкнув кнопками, я нашел квартиру Картрайта. Почему я никогда не проверял, уехал ли он домой?
Быстрый взгляд на спящую женщину в моей рубашке был моим ответом.
Мне наплевать
Лорел была моей единственной заботой.
Включив видео из квартиры Картрайта, я перемотал назад к той ночи, о которой шла речь. Оказавшись там, я ускорил видео. Не нужно было смотреть в реальном времени, чтобы понять, что этот ублюдок так и не добрался до своей квартиры, пока не взошло солнце. А потом он быстро принял душ и переоделся, прежде чем снова вышел за дверь.
— Ты направляешься в ту кофейню. Где ты был?
Откинувшись на спинку стула, я обдумывал варианты. Я мог бы проверить каждый чертов перекресток на Меридиане, или я мог…
Мне нужно перестать думать о Лорел и прислушаться к своей интуиции.
Я не ставил камеры в каждом доме. Я только установил дополнительное наблюдение за местами и людьми, имеющими отношение к Лорел. Куда может пойти пьяный мужчина, тот, кто вовлечен в то, что ему не следует делать, после неслучившегося секса?
Ответ очевиден.
Картрайт отправился к другой женщине. Которой?
Глава 24
Лорел
После утреннего душа и переодевания в одежду, которая скрывала, ну, в общем, всё, я открыла дверь в свою спальню, мысли о вчерашней утренней встрече проносились в голове. В нашей нынешней ситуации было почти невозможно избежать встречи с Кадером, и, честно говоря, я не хотела. Я просто хотела избежать Номера Четыре.
Коридор до самой лестничной площадки был чист, залитый утренним солнцем. Не отрывая взгляда от большого окна над дверью, я сделала глубокий вдох, расправила плечи и выдохнула. Повторяя этот процесс, я шаг за шагом продвигалась вперед по залитому солнцем проходу.
Мое беспокойство легко было отнести на счет Номера Четыре, но, вероятно, оно также имело какое-то отношение к моему беспокойному сну и натиску детских воспоминаний. Говорят, что перед смертью ты видишь, как твоя жизнь проносится перед глазами. Может, именно это и произошло прошлой ночью. Моя нынешняя смерть не была резкой. Это была хроническая болезнь. У меня было время увидеть свою жизнь медленно, кадр за кадром. Прошлой ночью я была ребенком. Принесет ли сегодняшний вечер мне мои подростковые годы?
Я не хотела думать об этом. На самом деле ночью мне хотелось, чтобы наступило утро. Теперь, когда оно здесь, у меня были видения, как я прячусь под одеялом и жду, когда пройдет день.
Дойдя до подножия лестницы, я остановилась и прислушалась. Ничего не было. Хотя было уже больше восьми утра, в доме было тихо. Зайдя на кухню, я ничего не нашла. Ни кофе, ни завтрака, ни даже протеинового батончика с йогуртом.
Возможно, мой статус гостя истек. Пора чувствовать себя как дома.
Потребовалось немного времени, чтобы найти кофейные кружки или включить кофеварку. Добавив сливок, я взяла теплую кружку и направилась к кабинету Кадера.