Одержимость
Шрифт:
— Может, и так, — улыбнулась Кори в ответ на вздох облегчения подруги. — Значит, ты поддерживала меня в этой авантюре, втайне желая, чтобы отец палец о палец не ударил? — Кори многозначительно хмыкнула. — Интересно, что он собой представляет.
— Ты как, скажешь ему, кто ты?
— Смотря по ситуации, как подскажет внутренний голос. — Она подвинула стул и села. — Я в последнее время много думала о маме, — Кори подперла подбородок руками, — размышляла о ее жизни, обо всех нас. И знаешь, что хочу тебе сказать: все мы стремимся к одному и тому же — к счастливому концу, да? Но существует ли такое состояние? Маме не довелось… Но мы должны верить в счастье,
— Этот мерзкий город уже начинает на тебя действовать, — передернула плечами Пола.
— Нет, ну сама подумай, все мы когда-нибудь умрем. Так что же — это и есть счастливый конец?
— Ох Кори, Кори!
— Ну ладно, кто его знает? — Кори подумала о бренности бытия.
— К чему ты клонишь?
— Я пытаюсь философски смотреть на визит к отцу. К человеку, который разрушил по крайней мере один счастливый конец в своей жизни. Уже разрушил.
— Я бы советовала тебе не ждать слишком многого. Дай Бог, чтобы он хотя бы не оказался тем трусливым маменькиным сынком, каким был при Эдвине.
— Посмотрим. — Кори пожала плечами.
Дня через три Кори застыла как вкопанная на Треднидл-стрит перед викторианским фасадом солидного коммерческого банка, руководил которым ее отец. Сердце ее бешено колотилось. На ней были новый бутылочного цвета костюм от Мэкст, а также белая блузка и черные туфли на низком каблуке. Распущенные волосы она перехватила черной бархатной лентой. Никакой косметики и никаких украшений.
Впервые со дня ее появления в Лондоне не было дождя, но лужи не высохли, погода стояла прохладная. Кори посмотрела на часы. Пожалуй, рановато, но лучше войти, пока нервы совсем не сдали.
— Ну кому еще до меня есть дело, как не лучшей моей подруге? — сказала она сегодня Поле. — Вот ты приехала со мной и помогаешь устроиться. Правда, дядя помог с жильем, и отец, наверное, не откажет. Все не так уж плохо. — Но погода все больше действовала ей на нервы, и Кори страшно не хватало матери.
Дядя Тэд ничего не рассказал ей о своем телефонном разговоре с Филиппом, и потому, поднимаясь на четвертый этаж в старомодном лифте, — такие характерны для фильмов сороковых годов, — Кори и понятия не имела, как ей повезло и какая большая честь ей оказана. Обычно люди положения Филиппа и мысли не допускают посвятить пятнадцать минут своего драгоценного времени девушке с глазами лани из захолустья, которая в числе тысяч других решила попытать счастья в Лондоне. Разумеется, когда Тэд изложил свою просьбу Филиппу Дэнби, тот отказал, сославшись на занятость. Тэд настаивал. Тогда Филипп попросил кого-то из служащих банка заняться ею. Тэд возразил и, поскольку не получил окончательного отказа, нажал на Филиппа, уверяя, что, мол, они с Хэтти очень бы оценили эту его личную услугу. За прошедшие годы Филипп Дэнби заработал определенную репутацию, слыл весьма жестким человеком в бизнесе и пользовался заслуженным уважением, но жена его уверяла, что он по-прежнему эмоционально слаб. Тэд в конце концов вынудил Филиппа согласиться.
Лифт звякнул и остановился. Юркий молодой человек провел Кори по центральному проходу компьютерного рая; дюжина, а может, и больше, клерков бесшумно сновали между аппаратами, не замечая встречных. В офисе же компьютеры стояли буквально повсюду, целый ряд вдоль стены и еще несколько на тележках. «Полное несоответствие строгому викторианскому стилю», — подумала Кори, и в этот момент из-за огромного дубового стола поднялась женщина в изящном синем костюме.
— Пэм, личный секретарь мистера Дэнби.
К этому моменту Кори пребывала в полнейшей прострации. Слишком поздно уже поворачивать обратно! Боже, ее отец, человек, давший ей жизнь, сидит за этой внушительной закрытой дверью — нет, и подумать страшно!
— …Сюда, — проговорила женщина, и, прежде чем Кори успела опомниться, секретарша закрыла за ней дверь в кабинет мистера Дэнби.
Кабинет с высоким потолком, античной мебелью и ярко освещенным столом произвел на нее неизгладимое впечатление. У каждой стены огромный стеллаж с книгами, в кожаных переплетах. Интересно… Откровенно говоря, на книги Кори почти не смотрела, она не отрывала взгляд от фигуры за столом красного дерева.
Девушка неловко прижала сумочку к груди, ощущая себя неуклюжей замарашкой в коричневом твидовом пальто. Его густая великолепная шевелюра была того же цвета, что и ее волосы, а она-то ожидала увидеть седину! Какие ухоженные, аристократические руки, а лицо… В душе все разом оборвалось — он оторвался от бумаг и посмотрел на нее миндалевидными глазами — точь-в-точь как у нее. Губы, нос, скулы, подбородок… Боже, какое поразительное сходство! И Кори вдруг почувствовала себя обманутой — она никогда не была в восторге от своей несколько мужеподобной внешности, но как же он красив!
— Кори? — Он поднялся и протянул руку. — Кори Браун?
— Верно, — пробормотала она, сделав шаг навстречу.
Его рукопожатие было вялым.
— Пожалуйста, садитесь. — Он махнул в сторону кресла.
— Спасибо.
— Тэд говорит, вы ищете работу, — он тоже опустился в кресло. — Вряд ли смогу вам помочь. Скажите хотя бы, в какой области вы более сведущи, может быть, созвонившись кое с кем…
— Вы знаете, кто я? — Кори хотелось тотчас провалиться сквозь землю, хотелось обернуться и посмотреть, кто это там ляпнул такое. Но она не могла оторвать глаз от отца, сердце ее гулко отдавалось в груди. Он же не выказал никаких эмоций. И тут ее осенило. Конечно, он знает, кто она. Тэд Брэйтуэйт позвонил ему и попросил встретиться с молодой девушкой, некой Кори Браун. Кем бы ни был Филипп Дэнби, но только не дураком. Он знал, кто она такая, еще до того, как Кори переступила порог его кабинета, но продолжал притворяться.
С каждой секундой Кори чувствовала, как атмосфера враждебности сгущается.
— А я должен? — спросил он наконец, сжав свои полные губы.
Выкажи он хоть какое-то удивление, хоть какие-то эмоции во взгляде, может, Кори ответила бы иначе. Но он сказал то, что сказал: Кори тотчас окатило горячей волной, потом холодной, и она с ходу выпалила:
— Думаю, знаете. Просто уверена в этом.
Он впился в нее глазами. Этот взгляд обезоруживал Кори, но ничто в мире не заставило бы ее опустить глаза.
Филиппу почти всегда удавалось побеждать, но сейчас, наткнувшись на такую ярость во взоре, увидев горечь в уголках ее губ, он сдался первым.
— Вы друг Тэда и Хэтти Брэйтуэйт, — он даже не взглянул на нее.
У Кори перехватило дыхание.
— Более того, — хриплым голосом выдавила она. — Я дочь Эдвины Браун. И вы это знаете.
И снова такой же тяжелый взгляд — или ей показалось — нет, это антипатия. Филипп почти готов был отскочить.
Повисло долгое мучительное молчание, такого Кори еще не доводилось выдерживать. Очередной трюк Филиппа, но выдержки Кори не занимать. И он заговорил сдавленным голосом, на грани истерики: