Одержимость

Льюис Сьюзен

— Да ты больной! — зашипела на него Кори. — Извращенец! Ты…

— Ты, грязная сучонка, не разговаривай со мной так! — в ярости завопил он и кулаком снова ударил ее в лицо, разбив губы.

— Кори, ради Бога! Делай, как он говорит! — заплакала Аннализа, схватила Кори за руку и сунула себе между ног.

— Вот так, — одобрительно ухмыльнулся Люк, и похоть засветилась в его безумных глазах. — Заставь ее потереть…

Кори кашляла, захлебываясь кровью, заполнившей рот, Аннализа двигала ее оледеневшую

руку. Люк наклонился и рывком сорвал с нее трусики. — А ну засунь в себя ее пальцы! — зарычал он.

— Нет! — Кори выплюнула кровь и отдернула руку. — Не буду!

Люк ржал.

— Ты не хочешь заниматься кровосмешением, Кори?

Голова Кори откинулась назад.

— Так Аннализа все знает о кровосмешении. Так ведь, Аннализа? Поэтому она и хотела покончить с собой, правда, дорогая?

— Заткнись! — закричала Аннализа. — Заткнись!

— Аннализа, в чем дело? Скажи мне…

Аннализа долгим взглядом смотрела на Люка, потом повернулась к Кори:

— Ты мне не сестра, Кори. Я знаю, ты думаешь, ты моя сестра, но это не так.

Кори растерянно покачала головой:

— Ведь Филипп… мой отец.

— Я знаю, — сказала Аннализа и, словно желая предотвратить сильнейшую травму от слов, которые сейчас прозвучат, она прикрыла рот. — Я знаю… — прошептала она. — Но он не мой отец.

— Что? — задохнулась Кори. Затем, увидев взгляд Аннализы, каким та сверлила Люка, Кори повернулась и посмотрела на него. И от шока замерла, парализованная бесконечным ужасом.

— Нет! — выдохнула она, стараясь отпрянуть от обоих. — Нет, я не верю!

— Это правда, Кори. Мне рассказала собственная мать.

28

— Беннати? — раздался голос Радклифа в телефонной трубке. — Я думаю, вам стоит приехать. Захватите с собой Дэнби.

— Что случилось?

Радклиф молчал. Он не в состоянии говорить об этом по телефону, но кое-что сообщит.

— Лягушатники только что сообщили, таксист, сажавший двух женщин, по описанию похожих на Кори и Аннализу, исчез со вчерашнего дня.

— А как насчет Фитцпатрика?

— Ни слова. Но над этим работают. Во всяком случае, из Лондона прилетел доктор, и вам и Дэнби не мешало бы с ним встретиться. Он сейчас с лягушатниками, но к вашему приезду мы будем у меня в отеле. — Инспектор повесил трубку.

Через несколько минут Кристос с Филиппом с ревом рванули со стоянки у отеля «Мажестик» в арендованном Кристосом «пежо» и понеслись вдоль Круазетт на шоссе до Ниццы. Шоссе было забито до краев, оба сидели в напряженном молчании. Кристос то и дело угрожающе давил на клаксон, резко тормозил на красный свет. За ними следовал целый конвой из журналистов, впрыгнувших в свои машины вслед за Кристосом и Дэнби.

— Черт! — тихо выругался Кристос.

— А

что такое? — спросил Филипп.

Кристос покачал головой и, сбросив скорость, вывернул на бульвар Карно. Он только что вспомнил, что пригласил мать на презентацию фильма «Паст ливз презент», но она поймет. Она сказала: «Это все гораздо важнее, чем Золотая пальмовая ветвь».

Через час Радклиф, ожидавший у двери своего номера, встретил выходивших из лифта мужчин.

— Как дела? — набросился на него Кристос. — Еще не нашли таксиста?

— Нет, — Радклиф жестом пригласил их в номер, — но я в курсе.

Им навстречу поспешил мужчина под шестьдесят с блестящими седыми волосами, худой и нескладный: он только что вернулся с террасы, где с отсутствующим видом смотрел на бурлящую улицу.

— Доктор Горовиц. Кристос Беннати, Филипп Дэнби, — представил всех по порядку Радклиф.

Они пожали руки, все, кроме Кристоса, сели, инспектор сказал:

— Доктор прочитал в газетах, что мы ищем Фитцпатрика, он связался с лондонской полицией и приехал помочь. У него есть что порассказать.

Кристос нахмурился.

— Да, — Горовиц, сняв очки, поднял серьезные серые глаза на Филиппа. — Я глубоко сочувствую вашему состоянию, сэр, — произнес он с легким акцентом, — и хотел бы облегчить вашу печаль, но, к сожалению, это не в моей власти, я вынужден ее лишь усугубить, и хотел бы попросить вас приготовиться к некоторому потрясению.

Во взгляде Филиппа мелькнула паника, он переводил взгляд с Горовица на Кристоса: доктор обращается только к нему, значит…

— Аннализа! — закричал он, вскакивая. — Что? Что с ней?

— Мы пока не знаем. — Радклиф положил руку на плечо Филиппа и усадил его. Затем повернулся к доктору. — Ну давайте уже, — пробормотал он.

С печальной улыбкой доктор кивнул:

— Боюсь, мистер Дэнби, Аннализа, ваша младшая дочь… Ну в общем, я боюсь, она не ваша дочь.

— Что? — выдохнул Кристос.

— О чем вы говорите! — закричал Филипп и дернулся к инспектору. — Что такое? Кто этот человек? Как вы смеете…

— Пожалуйста, — перебил детектив, — выслушайте его.

— Нет, черт побери! Я не собираюсь здесь сидеть и слушать, как какой-то мошенник…

— Дэнби! — резко одернул его Радклиф. — Вы не ее отец. Мне очень жаль, что вам приходится узнавать об этом в подобных обстоятельствах, но все равно рано или поздно…

Дрожа, Филипп повернул пепельно-серое лицо к Кристосу.

— Вы должны подтвердить, — обратился Кристос к Горовицу угрожающе тихим голосом.

Горовиц посмотрел на Радклифа, тот отвернулся с таким видом, будто хотел провалиться сквозь землю.

Горовиц снова повернулся к Филиппу.

— Люк Фитцпатрик отец Аннализы, — произнес он бесцветным голосом.