Одержимость
Шрифт:
Даже Серена.
Но она была там, и, бог знает, что они делали с ней. Она была ещё жива — должна была быть. Я не мог позволить себе рассматривать любые другие варианты.
Я двинулся через пустую автостоянку, чувствуя группу Лаксенов на первом этаже и крыше. Остановившись у стены здания, я сосредоточился на крыше. Растворившись в тени, я поднялся к выступу вдоль крыши и присел.
Трое Лаксенов стояли в центре. Их головы метнулись ко мне, как у луговых собачек (вроде наших сусликов).
— Аэрум, — сказал
Умный. Я соскользнул с выступа, чувствуя, как заимствованная энергия отражается на моей форме, когда я начал расти. Ночь вокруг нас стала еще темнее. Я не оставил им шанса бороться или бежать. Я прыгнул на них через секунду, скользнул за первым и ударил рукой в грудь Лаксену. Вытянув вторую руку, я проткнул другого. Потом развернулся, бросая первого на третьего. Они полетели вниз, как груда кирпичей. Я выпил второго, пока он не превратился в инопланетный чернослив.
Вкусно.
Двое других поднялись, превращаясь в ходячие лампочки. Мой смех был подобен дыму. Вам ссссследовало осссстаться внизу.
Сосредоточившись на двух других Лаксенах, я притянул их потоком воздуха. Они вознеслись на крышу, их светящиеся размахивающие руки напоминали маяки. Не за что было удержаться, чтобы им остановиться. В секунду, я пронзил моими руками обе их груди.
Им пришел конец.
Оставив их тела на крыше, я подошёл к двери аварийного выхода. Стальная дверь чуть не слетела с шарниров петель, когда я рванул её на себя. Я полетел вниз по лестнице, тихо поглощая тени.
Они ждали на нижнем этаже, по меньшей мере, целая дюжина грёбаных светлячков из космического пространства. Я обнаружил Серену, хоть и не видел ее, но знал, что она находилась в центре их кольца. Я чувствовал её.
Я так же учуял кровь, человеческую кровь. Кровь Серены.
Ярость затопила меня дикой, чёрной волной. Она прокатилась по полу склада, став живой, дышащей, царапающей лицо массой.
Я принял свою человеческую форму и воздух застыл. — Все, кто посмеет прикоснуться хоть к одному волоску на ее голове, тут же умрут.
Один из Лаксенов бросился на меня и я поймал сукиного сына за шею. Он продолжал атаковать меня, но я развернулся вокруг своей оси, ухватив его крепко за шею и продолжал крутить ее до тех пор, пока кости не прорвались через кожу.
Появился ещё один шар и полетел вперёд, я увернулся в сторону, пиная цель моим ботинком в его светящийся живот. Он согнулся, статическое электричество затрещало в воздухе. Согнувшись, я сунул руку в этот свет. Лаксен принял человеческую форму только на секунду, но этого было достаточно. Моя рука была в нём и я обернул пальцы вокруг тонкой длинной кости. Я дёрнул свою руку обратно и Лаксен взвыл.
Он упал на пол бесформенной массой.
Я отбросил его позвоночник в сторону и резко развернулся, ударив кулаком в челюсть другого Лаксена. Его голова откинулась назад и вернулась
Свет запульсировал вокруг ближайшего Лаксена за секунду до того, как дальний выстрел света ударил в моё плечо. Я отлетел на шаг назад, но не упал.
Я рассмеялся. — Мне даже понравилось это ощущение.
Лаксен попятился, выпустив ещё один заряд, супермощной силы. На этот раз я увернулся от удара, затем бросился вперёд, сбивая его на пол, прежде чем он понял, что происходит.
Выпрямившись, я увидел испуганное лицо Серены. Лаксен схватил её. Ублюдок в костюме рядом с ней, полагаю, был сенатором. Моё внимание переместилось обратно к Серене. На её лице багровели синяки, а губа была окровавлена.
Лаксен, держащий её, дёрнул её грубо назад, и её ответное рыдание полоснуло мне сердце сильнее, чем что-либо.
Я потерял контроль над своей человеческой формой.
Моя масса выросла, поглощая энергию от многочисленных кормлений. Стены склада загремели, как консервные банки. Одинокий стул в углу заскользил по полу. Шкафы для хранения закачались, а затем опрокинулись, тоже заскользив по полу. Стул достиг тёмных щупальцев, окружавших меня, а затем появились шкафы. Каждый объект вращался в воздухе, кружась вокруг меня циклоном из мусора и грязи.
Это будет больно, я обещаю.
Предметы остановились, повиснув на долю мгновения в воздухе, а затем смялись, как бумага. Ничего не осталось от шкафов или стула. Даже пыли.
Я снова набрался сил, сосредоточив внимание на четырёх Лаксенах, стоявших между Сереной и мной. Такой бой быстро высосет из меня энергию, даже с браслетами из опала, но я был вне себя от злости, потерял контроль над собой. Я хотел, чтобы они все умерли самым болезненным способом.
Лаксены метнулись ко мне, переходя то в истинную, то в человеческую форму. Кто-то закричал, но этот крик потерялся в вакууме. Как только они коснулись тьмы, окружавшей меня, их крики зазвучали хором. Давление накрыло их, они были пойманы в сети тени. Они пропали также, как и стул и шкафы, ничего не осталось, когда воздух успокоился.
Не то, чтобы я был сильнее, чем они. Лаксены были грозными противниками. Я сражался так, как ни сражался когда-либо прежде. Речь шла не об извечной битве Аэрумов против Лаксенов. Я не сражался, чтобы накормиться или чтобы удовлетворить свою агрессию. Я не сражался, потому что мне приказали или потому что был обязан.
Я сражался за Серену.
Она — все для меня.
Зная это и вполне вполне отдавая отчет в своих действиях, я ступил на тропу войны.
Оставшиеся Лаксены бросились на меня и взрывы Источника осветили комнату, пронзая скопление теней, ползущих с улицы через трещины в стене.