Одержимость
Шрифт:
Дерьмо.
Это вряд ли обернется чем-то хорошим. Ни за что. Только не так. Даже если есть вероятность того, что Серену не убьют из-за того, во что она вляпалась, я могу сломать ее. В два счета.
Я не знаю о чём, чёрт побери, агенты думали, сваливая её на меня. Я ничего не слышал от них с того дня, как мы попали в Западную Вирджинию. Ей было бы безопаснее, находись она с ними. По крайней мере, они действуют по понятиям «правильно» и «неправильно». В то время, как я управляюсь «желанием» и «нуждой». Не было такого
Конечно, я ходил за ней тенью весь день и весь вечер. Даже смотрел, как она стояла у входной двери, веря, что именно она нас разделяла, при этом покусывая свою пухлую нижнюю губу. Мне нравилось наблюдать за ней. Очень.
Я даже смотрел, как она делает этот чертов сэндвич.
Серена была беспокойной штучкой, она порхала из одной комнаты в другую, словно маленькая колибри, и меня это притягивало, очаровывало, и эта нужда не покидала меня. И это не было хорошо.
Это было последним, что может любой другой желать.
Мои глаза улавливали энергетические волны, и мое тело искало их частички. От нее исходило слишком много энергии. Смотря на этот сэндвич, я все еще чувствовал ее мягкую руку на моей коже — на моей настоящей коже. Черт, я все еще чувствовал ее тело под моим, и проблема в том, что я знал, что она тоже меня чувствовала. Из-за этого мне было все тяжелее пытаться не сорваться и не удовлетворить свои желания.
В двадцать три у нее должен быть целый спектр энергии, состоящий из тысячи оттенков. Но большую часть времени ее окружало чертовски много красного.
Она сделала мне сэндвич.
Дерьмо.
И я нуждался. Я хотел. И не имеет никакого значения, насколько уязвима она сейчас. Имеет значение то, что она принимала ванну, а я потратил столько сил и энергии, чтобы держаться подальше от той комнаты. Сейчас меня стало интересовать: голая ли она спит, и от одной этой мысли мои джинсы вдруг стали слишком тесными.
И мне не следовало искать проблем сейчас, но я уже их нашел.
Поэтому, да… Дерьмо.
Я схватил сэндвич и двинулся в направлении входной двери. Распахнув ее, я швырнул этот чертов сэндвич как можно дальше. Мне хотелось сделать тоже самое с этой чепухой из чертового шара света.
Закрывая дверь, я старался не хлопнуть ею изо всех сил, потому что это могло бы…
Мягкий крик донесся со второго этажа, и я оглянулся, повернув голову в ту сторону. У людей случаются кошмары. Дурное дело — не хитрое. Сделав шаг в сторону лестницы, я прислушался. Крика не последовало, но я вдруг осознал, что все равно поднимаюсь по лестнице.
Любопытство — сука — сделало свое дело.
Открыв дверь в комнату, где она спала, я остановил свой взгляд на кровати. Серена лежала на спине, покрывало еле прикрывало ее грудь. К сожалению, она спала не обнаженной, что сделало мое путешествие наверх немного бессмысленным.
Я стал пятиться назад, но она внезапно повернула голову
Ее глаза оставались закрытыми, а бровь была немного приподнята, лицо напряжено. Плотно сжатые губы подрагивали. Мой взгляд скользнул по изгибу ее шеи к лямкам ночнушки. Ее грудь беспокойно поднималась и опускалась. Воздух вокруг нее был темно-фиолетового цвета — признак страха.
Меня тянуло к кровати. Дрожь, зародившаяся в моем затылке, отозвалась в кончиках пальцев.
На самом деле мне не следовало здесь находиться.
Но я был здесь.
Я облокотился бедром о матрац, осторожно, чтобы не потревожить ее. Я знал, что мне не следовало делать то, что я сделал дальше: я протянул руку и провел кончиками пальцев по ее щеке и вдоль скул. Дыхание Серены стало ровным и глубоким.
Легкая улыбка тронула мои губы. Настолько доверительным было ее отношение ко мне во сне, что это прикосновение смогло ее успокоить? Я задумался: была бы ее реакция такой же, если бы она не спала?
Но я прикоснулся к ней не для того, чтобы успокоить.
Мой взгляд проследовал по дорожке, которую я провел пальцами, скользя от ее упрямого подбородка вниз, к хрупкой шее. И она была хрупкой, даже больше чем она могла себе представить, особенно учитывая то, кого она разозлила на пару со своей несчастной подружкой. И даже учитывая то, что я находился с ней в одном помещении, статистика выживаемости при таких условиях была не лучшей.
Серена зашевелилась, когда я скользнул пальцами под тоненькую лямку ее топа. Я застыл в ожидании, гадая: проснется ли она. Энергия вокруг нее успокоилась, но стали появляться проблески красного. Возбуждение.
Другой рукой я отодвинул покрывало вниз, и было приятно награжден за то, что торчу здесь. Серена не спала обнаженной, но эта пижама была весьма неудачным выбором, если она хотела прикрыть свое тело. Ожерелье в виде сердца сместилось в сторону, открывая взору мягкий изгиб ее груди и темно-персиковый сосок. Сейчас я знал, что был прав на счет изгибов. Это маленькое приключение точно будет увлекательным.
— Прикоснись ко мне, — тихо простонала она.
Я замер, склонив голову набок, и разглядывал её. Она ещё спала и определенно не понимала, о чем просила, но эта ласковая просьба уничтожила меня.
Не было ни проблеска колебания, когда дело дошло до того, что я сделал следующим. Я не обманывал ни себя, ни кого либо ещё. Я хотел прикоснуться к ней, и поэтому я сделал это.
Обхватив кончиками пальцев сладкий изгиб, я открыл для себя, что ее кожа на ощупь была словно шелк и такой теплой — невороятно теплой в отличие от моего вида. И именно поэтому она была в таком сомнительном положении. Мы скапливаемся возле тепла, а с такими восхитительными, словно солнечный свет, волосами, она попала в мир неприятностей.