Одержимое сердце
Шрифт:
— Начнем? — спросил тот.
Я подняла глаза на Николаса и увидела, как он кивнул.
Священник стоял перед нами с Библией в руках, на одной из страниц которой лежало тоненькое золотое колечко. Его звучный голос эхом отдавался от стен святилища, когда он произносил слова молитвы. Я слушала внимательно, повторяя каждый раз «аминь» вслед за священником.
Когда он закончил читать молитву, я почувствовала, что в церкви стало холоднее. Внезапно налетевший ветер взметнул сутану священника, под его порывом затрепетала моя юбка, всколыхнулись
— Если кто-нибудь знает причину, почему этот мужчина и эта женщина не могут быть соединены в законном браке, пусть скажет об этом сейчас.
Я увидела, как Николас повернул голову к Брэббсу, и затаила дыхание.
Пальцы преподобного нервно теребили кольцо, лежавшее на Библии.
Шли секунды, казавшиеся мне долгими, как часы. Брэббс переминался с ноги на ногу, и уголком глаза я видела тонкую струйку пара, вырвавшуюся из его рта, когда он перевел дух.
— Очень хорошо, — сказал священник. Я с облегчением закрыла глаза.
После того как мы повторили свои брачные клятвы, Николас надел мне на палец кольцо и, пока священник произносил заветные слова: «Властью, данной мне от имени Господа Бога, объявляю вас мужем и женой!», он смотрел мне в глаза.
Осторожно закрыв священную книгу, преподобный улыбнулся моему мужу и добавил:
— Милорд, можете поцеловать свою жену. Кончиком холодного пальца Ник приподнял мою голову за подбородок. Он коснулся губами уголка моего рта, потом отстранился.
Предстояло подписать кое-какие документы… К тому времени, когда мы были готовы покинуть церковь, падал легкий снег. Мы стояли на ступеньках, ожидая кареты Уиндхэма. В нее была запряжена пара угольно-черных лошадей с лебедиными, красиво выгнутыми шеями, перебирающих тонкими ногами и нетерпеливо цокающих копытами. Черная карета остановилась у ступеней церкви.
Мой муж стоял рядом со мной. Облака, низко нависшие над нашими головами, бросали тень на лицо Николаса, и глаза его казались холоднее и темнее по контрасту с белой поверхностью холмов и долин, видных отсюда. Он натянул кожаные перчатки, потом посмотрел на меня.
— Леди Малхэм, — сказал он, — теперь вы можете распрощаться со своим другом.
Сердце мое отчаянно забилось, когда я повернулась к доктору Брэббсу. Вдруг мне показалось, что он выглядит старше, глаза его были печальнее, чем когда-либо прежде.
— Будь счастлива, — сказал он, но прежде, чем Брэббс успел обнять меня, Николас положил мне на плечо руку в перчатке и повлек меня за собой.
Сквозь туман и снег я видела открытую дверцу кареты. Милорд взял меня за руку и поддерживал, пока я, подхватив юбки, поднималась на подножку кареты.
Откинувшись на кожаные подушки, я бросила последний взгляд из открытой дверцы, прежде чем она захлопнулась. Я увидела Брэббса и Джима, направлявшихся к кабриолету доктора.
— Джим не поедет с нами, милорд?
— Нет, — последовал
— Итак, — сказал он, нарушая молчание, — что это значит — чувствовать себя леди Малхэм?
Я смотрела ему в лицо, рассчитывая увидеть признаки иронии, веселья, юмора, поддразнивания, но там этого и в помине не было. Вместо этого я встретила взгляд мрачных серых глаз и увидела глубокую складку между изогнутыми черными бровями.
— Я думаю, сэр, это потрясающее ощущение.
— Мне кажется, вам пора прекратить говорить со мной в этом угодливом тоне. Помните, мы теперь равны.
— Да, сэр, я хочу сказать, милорд, то есть да, Николас.
Я прикусила губу и подумала: мне предстоит нелегкий труд.
Взглянув снова в его ледяные глаза, я спросила:
— Сэр, я чем-то вызвала ваше неудовольствие?
— Что вы хотите этим сказать? Я выгляжу недовольным?
— Да, кажетесь. Похоже, что вас не радует наша свадьба. Вы сердитесь из-за Брэббса?
— Мне хотелось бы знать, что вас связывает с этим человеком.
— Он всего лишь друг. Давний друг семьи.
— Он мне не нравится.
— Мне жаль.
— Не хочу, чтобы вы продолжали с ним видеться, — упрямо сказал Николас.
У меня упало сердце.
— Но… но он мой друг. Я люблю Брэббса, как…
Внезапно в глазах его вспыхнул огонь. Он не дал мне договорить. Я видела, как дергается мускул у него на щеке, когда Николас сказал:
— Как моя жена, Ариэль, вы должны меня слушаться. Если я решу потащить вас, отбивающуюся и кричащую, на утес над бухтой и велю прыгнуть вниз, вы это сделаете. Вы меня понимаете?
Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Я едва смогла сдержать приступ бешеного гнева.
— Нет, не понимаю! Да, вы мой муж, но не господин, если вы и в самом деле считаете меня равной себе. Если быть вашей женой означает день за днем жить под властью тирана, вы можете повернуть назад в Бернсалл. Мы расторгнем наш брак до того, как оба пожалеем об этом шаге.
Я сделала движение в сторону двери.
— Сядь! — приказал он.
Я снова попыталась дотянуться до двери.
Он схватил меня за руку и толкнул на сиденье.
Шум колес экипажа и стук копыт производили какой-то странный, жутковатый призрачный звук, отдававшийся эхом от стены тумана, клубившегося вокруг нас. Николас не двигался и даже, кажется, не мигал, и, должно быть, обдумывал мои слова. Потом, глубоко вздохнув, он снова расслабленно развалился на сиденье и расстегнул сюртук.
— Тебе нравится кольцо? — спросил он. Голос его был все еще напряженным, но ледяной тон сменился обычным.
Мои же нервы все еще были на взводе. Инстинктивно я сжала пальцы правой руки, так что они прикрыли обручальное кольцо.