Одержимая
Шрифт:
— Нет! — Она расправила плечи, подняла подбородок. — Никогда! — Тут до меня дошло, что ей приходилось видеть во взгляде своих хозяев картины пострашнее Пантеры.
Я не успела ничего ответить, потому что с лестницы послышался голос:
— Коррин? — скрипучий, бесполый.
Негодующий Зверь внутри побуждал меня к действию. Двигаясь на голос, я стремительно пересекла холл, взлетела по лестнице на второй этаж, на ходу нащупав амулеты на животе. Хотела убедиться, что они все еще на месте.
— Коррин? — Голос был слабый, испуганный.
Это Доминик, блондинка, просившая меня позвонить ей, пошатываясь,
— Нет. Не надо, пожалуйста! Убери его.
— Еще не время. Где он? Где выродок?
Она поддерживала сломанное запястье, кость выпирала из-под кожи под странным углом.
— Нет. Я не могу.
— Выбор у тебя невелик, — ответила я, вздыхая. — Я чую его. Он был здесь. Совет вампиров дал мне право убить тебя за пособничество ему.
Пантера рвалась наружу с диким рыком.
— Пособничество?
Она рассмеялась: неприятный булькающий звук, истеричный и обреченный в то же время. Полный… отчаяния? Вампирам доступно чувство отчаяния?Доминик повернулась ко мне лицом. Кровавые слезы струились по щекам. Кожа такая бледная, казалось, будто она прозрачная.
— Я не укрываюего. И никто из нас у него в пособниках не ходит. Мы его пленники! — со злостью выпалила она. — Надо было прийти, когда я просила.
Она подняла ногу, показывая серебряные кандалы на лодыжках. Под ними краснела опухшая кожа, покрытая гнойными вздутиями, из трещин на коже выступала бледно-красная кровь и отзывалась еле уловимым шипением, соприкасаясь с металлом. Сковывали движения Доминик и позвякивали серебряные кандалы, их-то я и приняла за браслеты.
Я опустилась на колени и осмотрела ее. Бледная, без капли крови. Кожа светло-желтого оттенка, напоминает хрупкий пергамент, запавшие глаза с синяками. На шее следы укусов, похоже, клыки вонзали снова и снова в одну и ту же рану, на месте глубоких царапин уродливые рубцы. Видно, что она истекала кровью часто, беспрерывно, не успевая восстановить силы. Вдобавок… я не знала, что вампиры подвержены переломам.
— Серебро, — догадалась я. — Оно отравляет тебя.
— Да. Меня. И еще троих вампиров из нашего клана он держит здесь в плену.
Я повернулась на одном колене и оглянулась на коридор. В каждом дверном проходе стоял изможденный живой мертвец в ночном одеянии. Я убрала серебряный крест под куртку. Доминик вздохнула с облегчением и уронила голову на ковер с цветочным узором.
— Вы не кормитесь кровью слуг-людей? — спросила я. — И где близнецы? Почему они не освободили вас?
— У молодых слуг крови не осталось, они исчезли. Не знаю, выжил ли кто-нибудь. Остались только старики, их родители или даже бабушки и дедушки. Сопротивляться они не могут и помочь не могут из страха, что он убьет их близких, если они до сих пор живы. И мы не можем пить из-за серебряных кандалов. Яд отравляет
Я протянула руку к ее кандалам:
— Я позабочусь…
Ее взгляд метнулся к моей шее — я почувствовала, как на коже выступила испарина. Магические амулеты обожгли живот, реагируя на опасность, которую представлял собой изголодавшийся вампир. Я поборола желание отпрянуть из-за страха быть укушенной.
— Если я освобожу тебя, сможешь ли ты держать себя в руках и не высосать из меня все до последней капли?
Мужчина на другой стороне коридора тихо рассмеялся:
— Ты ее освободишь — и она разорвет тебе глотку на радостях. Любой из нас не удержался бы. — Он принюхался, задрав голову и облизывая губы. — Твой запах мне знаком. Ты была на вечеринке у Пеллисье. Что-то в тебе есть не совсем человеческое. Аппетитно.
— Хорошенькая благодарность, — отозвалась я. Встала и отошла от Доминик. — Придется подождать, пока я не прикончу вашего магистра.
— Нет! — вскрикнула Доминик. — С какой стати ты хочешь убить Грегуара?
Вурдалак у противоположной стены зло рассмеялся:
— Ты так ничего и не поняла. Пусть ты и не человек вовсе, но так же глупа. Грегуар — не выродок. Нет! Он тоже в плену, вот уже месяца два или больше. И на ногах у него такие же серебряные кандалы. Все еще жив, но слабеет с каждым днем. Я чувствую, как бьется его сердце, медленно и тихо.
— Надо было приходить, когда я просила, — повторила Доминик. — Надо было приходить…
Теперь мозаика сложилась. Упырь пил кровь Грегуара, поэтому на вечеринке у Лео Доминик просила меня прийти. На месте она побоялась рассказать мне подробности, значит, выродок был поблизости, подслушивал. Как же я могла так сглупить? Я достала крест из куртки.
— Где он держит вашего магистра? И почему вы в кандалах? Только для того, чтобы пить кровь? И самое главное — кто тогда выродок?
Мужчина на противоположной стороне засмеялся. Доминик зарыдала. Вампиры у двух других дверей зазвенели своими цепями. По лестнице поднималась Коррин с ножом для разделки мяса в руке.
— Я знаю, что теперь моей семье не жить. Но я позвонила в резиденцию Пеллисье, — сказала она Доминик, по ее морщинистому лицу струились слезы. — Слуга магистра Нового Орлеана уже выехал.
Снаружи дом осветили фары подъезжающего автомобиля. Мотор замер. Хлопнули двери. Должно быть, они совсем близко. Похоже, не видать мне денежек за поимку выродка как своих ушей. Коррин взвизгнула и бросилась на меня.
Я втолкнула Доминик в ее комнату, она упала на пол, я залетела внутрь за ней и быстро захлопнула дверь. Оставшаяся в коридоре Коррин что было сил вонзала лезвие ножа в дверь с криками: «Доминик! Доминик!»