Одержимая
Шрифт:
Я не знала, что значат для них эти слова, но произнесены они были печальным и горестным тоном, напоминавшим крик одиноких птиц в ночи. Я невольно проворковала, и жрица посмотрела на дерево, туда, где я сидела. Я затихла и покрепче ухватила ветку когтями.
Сабина повернулась обратно к вампирам и сказала:
— Как и другим народам, в разное время и в разных странах пытавшимся соперничать с Богом, наш грех нам дорого обошелся. Мы не должны позволить ему уничтожить нас до того, как придет время искупления. — И снова шепот пробежал по толпе.
«Соперничать
— Рафаэль Торрез, — обратилась Сабина, — твой клан отзывает вызов? Вы поделитесь кровью с умершей?
— Клан Меркани отказывается от вызова, — нехотя согласился он. — Но мы теперь не скоро ответим на приглашение собраться вместе.
— Есть ли еще желающие бросить вызов?
Ответа не последовало, и жрица постановила:
— Одобрение получено. Откройте гроб. Вампиры придвинулись, медленно смыкая плотное кольцо вокруг белого гроба и закрывая мне вид, несмотря на высоту мертвого дерева. Петли гроба отозвались медленным, слабым скрипом. Я услышала лязг лезвия вынимаемого из ножен клинка, заметила сверкающую сталь в руках Сабины и почувствовала запах вампирской крови, едкий и терпкий от удара. Она произнесла:
— Как самая старшая и как жрица, я первая отдаю кровь нашей павшей сестре. — С этими словами она вытянула руку над гробом.
Кровь текла быстро, капала вниз, глухо барабаня. Запах крови усилился. Прошло довольно много времени, прежде чем она поднесла кусок ткани к руке. Стоявшая рядом женщина завязала ленту вокруг повязки, чтобы закрепить ее. Снова взяв клинок, она вытерла его лезвие другим куском ткани и посмотрела на собравшихся, выжидая.
Лео завернул рукав до локтя, оголив предплечье.
— Как магистр нашей павшей сестры, я вторым отдаю ей свою кровь.
Он принял от Сабины удар клинком. Его кровь была жертвоприношением, тем не менее во всей его позе чувствовался вызов, он не сводил глаз с Рафаэля. Прошло несколько долгих минут, пока он сжимал и разжимал кулак, стимулируя ток крови. Человек бы уже давно лишился чувств. Только когда кровь перестала течь, он принял из рук жрицы чистую ткань и отступил от гроба.
— В знак милосердия клан Меркани жертвует кровь павшей. — Рафаэль взял у Сабины клинок и сам надрезал руку.
По реакции вампов я поняла, что он повел себя грубо, но Сабина не сказала ни слова, позволив ему действовать на собственное усмотрение. Он вернул ей окровавленное лезвие и вытянул руку над открытым гробом. Кровь лилась почти так же долго, как у Лео, и, когда рана наконец-то запеклась, Рафаэль пошатнулся.
Мне все эти состязания напоминали вампирскую разновидность разборок типа «кто дальше пустит струю». В каждом мужчине живет мальчишка.
Какая-то женщина предложила Рафаэлю опереться па нее. Другая особа, стоявшая рядом, выступила вперед. Элегантная, худая, практически на грани истощения.
— Как исполняющая обязанности магистра клана Арсено, я жертвую свою кровь.
Приняла удар клинком и глубоко вдохнула от боли. Она истекала кровью куда
Магистр клана Сан-Мартен принес пожертвование следующим, символически уронив пару капель. Он окинул взглядом присутствующих, как будто бросал вызов каждому, кто осмелится хоть что-то сказать по поводу его жалкого вклада. Между кланом Сан-Мартен и Пеллисье давно пробежала кошка. Жаль, что птицы не могут усмехаться, а то бы я сделала это. После кровь отдали магистры других кланов, некоторые выступили в духе «мы ничем не хуже», практически выкачав из себя всю кровь до последней капли, другие принесли более скромную жертву. Я пыталась запомнить имена кланом в порядке значимости, но с моими нынешними мозгами эта задача оказалась не из легких.
Пеллисье, Меркани, Арсено, Руссо, Десмаре, Лоран, Сан-Мартен, Бувье — одни враждовали, другие нет. Приставка «святой» в имени Сан-Мартен не переставала удивлять меня, но через некоторое время объем моих знаний о «нормальных» вампирах возрос втрое, если не вчетверо.
Все магистры кланов назвали себя и принесли жертву, затем наступила очередь рядовых членов семейств. К гробу, насколько я могла судить, они приближались по-прежнему в зависимости от родства, но драма осталась позади, и последующее кровопускание прошло без лишних театральных эффектов. Кейти, должно быть, уже плавала в крови. Какая мерзость! Я посмотрела на луну — кровь сдавали часа два с лишним, пока Сабина не дала приказ остановиться, произнеся непонятные мне слова, вероятно на французском, латыни или китайском.
Вампиры встали плечом к плечу вокруг открытого гроба. И начали издавать приглушенный шум, его стройное звучание то поднималось, то опускалось и напоминало погребальную песнь без слов. После нескольких тактов вступила жрица, и собравшиеся замолчали.
— Elо elо lamв љvaqtanо.
Пораженная, я наклонилась вперед, вытянула шею и чуть не рухнула с ветки. Захлопала крыльями и стала перебирать ногами назад, царапая когтями облезшую кору.
— Elо elо lamв љvaqtanо, — снова нараспев протянула она.
Вся толпа дружно вторила ей в минорной тональности:
— Elо elо lamв љvaqtanо. Elо elо lamв љvaqtanо.
Я смотрела вниз, не в силах отвести глаз, и чувствовала, как холод пробирает меня до костей, а слова врезаются в память. Вот бы не подумала, что когда-нибудь услышу их от вурдалаков и они при этом не вспыхнут огненными столбами. Пытаясь согреться, я распушила перья и похлопала крыльями, ухая от ужаса.
Я слышала эти слова в каждой пасхальной службе с пятнадцати лет и до тех пор, пока не покинула приют. Руку готова дать на отсечение — это одни из последних слов, произнесенных Иисусом на кресте: «Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты Меня оставил?» — только на арамейском языке.