Одержимая
Шрифт:
Когда мы выехали из Французского квартала и прибавили газу на Чарльз-авеню, пошел дождь. С безоблачно-голубого неба. Я вздохнула. Волосы теперь будут выглядеть ужасно.
Я договорилась с мясником, что он будет доставлять мясо всякий раз, как от меня поступит заказ, и на обратном пути заметила «Уол-март», где приобрела купальник, легкие слаксы с большими накладными карманами, шорты, майки и пару ярких, неоновых вьетнамок. Километра полтора я ехала вдоль одноэтажного торгового центра. Я проследовала мимо цветочной лавки, маленькой церкви Слова Христова, а потом заметила небольшой магазинчик, в витрине которого были выставлены юбки длиной
Юбки оказались лоскутными. Не того типа, что надели бы на себя шестидесятилетние хиппи, а изысканные, расклешенные, аккуратно сшитые из крошечных, пять на десять сантиметров, кусочков газа, шелка или хлопка насыщенных цветов. Каждая юбка была выполнена в одной цветовой гамме: например, все лоскуты синие, или зеленовато-голубые, или красные. Некоторые изделия украшала вышивка. Я приподняла узорчатую газовую юбку темно-синего цвета в сочетании с сине-зеленым и слегка встряхнула. Подол взлетел вверх игриво и изящно. С изяществом я не очень ладила, но эта вещица мне нравилась. Эластичный пояс можно было спустить на бедра, если бы мне захотелось, или поднять повыше, на талию.
— На вас будет смотреться потрясно.
Я глянула на девчонку-тинейджера, сидевшую за прилавком с книжкой в мягкой обложке в руке.
— Да?
— Да. Но вы должны померить ее вот с этой рубашкой. — Соскользнув с табурета, который добавлял ей сантиметров тридцать роста (она оказалась всего чуть выше метра пятидесяти), девушка подошла к полке и вытянула рубашку, блузу крестьянского стиля с воротом на шнуре, сшитую из такой же сине-зеленой ткани, на этот раз скомбинированной со светло-синей материей. — И вот этим, — добавила она, протягивая ожерелье из темно-синих и сине-зеленых камешков. — Аметист и четкалит. Просто отпад, если надеть вот с такими босоножками. — Девушка сняла с оконной витрины пару темно-синих босоножек с ремешками для танцев.
Я посмотрела на веснушчатую девчонку и усмехнулась.
— Для меня подобрать наряд — настоящая проблема, а ты все сделала меньше чем за минуту.
— У меня талант, — согласилась она. — Померь. Хочешь, могу поискать что-нибудь еще?
Я перевернула ценники и, поморщившись, оглядела магазинчик.
— Если я куплю два комплекта, мой бюджет не вынесет такой потери.
— А если не купишь, душа твоя не вынесет такой потери, — ответила девушка глубокомысленно. — Я найду вещички такие же классные, но подешевле. Давай иди. — Она махнула мне рукой, и я пошла.
Я мерила одежду почти час — значительный личный рекорд. И вышла из магазина с двумя парами босоножек, двумя юбками и тремя блузками, которые можно было по-разному комбинировать, и ожерельем. Итого шесть нарядов. Как я могла сказать «нет»?
Вернувшись в свое бесплатное жилище, я повесила одежду в шкаф к моим скудным пожиткам. Я путешествую налегке, беру только то, что помещается в подседельные сумки, а другие вещи, без которых не могу обойтись, каждый раз отправляю на новый адрес почтой.
Например, чай. Оружие в шкафу занимало больше места, чем одежда. Странствующему убийце вампиров приходится довольствоваться самым необходимым.
Я привела себя в порядок, переодевшись в свои единственные запасные джинсы и «луккисы». Я была приглашена на обед в дом Кейти. Изучив бумаги в конверте, полученном от Тролля, в том числе сведения о новоорлеанских вампирах, я прочитала часть контракта, напечатанную мелким шрифтом, дабы проверить,
Контракт включал еще один пункт — о конфиденциальности, согласно которому я не должна делиться с прессой или с кем бы то ни было полученной в ходе расследования информацией о вампирах, их слугах и домочадцах, даже под страхом медленной и мучительной смерти. Не то чтобы я планировала появиться на национальном телевидении с разоблачением клыкастых кровопийц, однако при виде такой угрозы оторопела. Я понимала, что этот пункт, с их точки зрения, совершенно обоснован, тем не менее выражение «медленная и мучительная смерть» все равно производило зловещее впечатление.
Внизу страницы я нашла приятное дополнение, касающееся необходимости найма местных агентов и бюджета на оплату осведомителей, которые не захотят предоставлять сведения бесплатно. После прочтения у меня создалось впечатление, что Совет был готов взять на себя эти расходы в случае одобрения Кейти. Мило.
В папке с материалами о вампирах я нашла стикер на мотоцикл для проезда по платным дорогам, список семи новоорлеанских вампирских кланов, цифровые фотографии вампиров, которые стояли во главе этих кланов, и анализ их политической структуры. Похоже было на парламентское правление. Главы кланов формировали исполнительный совет, а старшие вампиры заседали в расширенном Совете. Совет принимал решения по финансовым вопросам, поддерживал мирные отношения с людьми, работал с органами правопорядка и принуждал своих членов к исполнению собственных законов, в том числе следил, чтобы каждый клан сохранял определенное число наследников, слуг-доноров и рабов-доноров. Интересная информация, однако не слишком полезная, когда ты выслеживаешь ненормального обезумевшего вампира, которого Совет не только не уничтожил, но даже не смог идентифицировать.
Подписав контракт, я ввела в мобильный телефон контактные номера, которые приложила Кейти, и перепрыгнула через кирпичный забор. Не хотелось, чтобы треклятый Джо знал, где я нахожусь. Он опять сидел в своем убежище, разглядывая мой двор и покуривая очередную сигару. И заставляя меня гадать, на кого он работает, зачем следит за мной. Ладно, не на выродка ведь. Такие ненормальные слишком неустойчивы в психическом отношении, чтобы держать кого-то в подчинении в течение долгого периода времени. И Джо — не Рик, просто безымянный Джо — не пах вампиром. Однако Кейти, несомненно, имела и других врагов. Мне даже спрашивать не нужно было. У вампиров всегда есть враги. И чем старше вампир, тем больше у него врагов. Живых и мертвых.
Точнехонько в семь часов я объявилась у заднего входа в дом Кейти. Тролль открыл дверь и встал в проходе, не сводя с меня глаз и не давая пройти. Я изобразила безразличие, хотя на самом деле жалела, что пришла без оружия, и сказала:
— Добрый вечер. Я должна поговорить с девочками.
— Пообедать с ними. А не поговорить.
— Ты называешь это «пообедать», а я «поговорить». Но я буду мила. Никакой крови или переломанных рук.
Я могла поклясться, что Тролль хотел улыбнуться. Он толчком раскрыл дверь пошире, однако по-прежнему закрывал проход рукой и телом.