Одержим твоей дочерью
Шрифт:
– Похуй на всех, слышишь? Я не железный, — его пальцы зарываются в мои волосы, сжимают сильнее, — и так держался из последних сил. Сколько еще ты будешь голову в песок прятать? Разговаривать не хочешь? А всем видом пытаешься показать, что взрослая девочка.
Сглатываю, сердце качает кровь на бешеной скорости. Не моргаю, смотрю в его глаза. Страшно до чертиков.
– Верить тебе оказалось слишком больно, — хриплю в ответ.
Чувствую, как на глаза накатывают слезы. Вот чего я боялась. Я полностью беззащитная перед ним. Вся моя броня рухнула на пол и разбилась, разлетелась
– У меня не было другого выхода, — он смотрит на меня таким взглядом, что внутри все сжимается. Сейчас больно не только мне, а и ему. Он тоже все это помнит. Я вижу. По взгляду его все вижу, — мне нужно было сделать так, чтобы ты уехала. Чтобы даже не думала вернуться. Нужна была причина. Ненависть ко мне. Нежелание находиться со мной не то, что в одном городе, а в стране.
Глава 18. Арсений.
Мои хорошие, возвращаемся в тот самый день, когда наши ребята расстались.
***
– Сколько ты им должен?
– Смотрю на друга и сжимаю пальцы так, что они хрустят. Сдерживаюсь, потому что этот разговор нужно вести иначе. Какого хера все сразу не рассказал?! Зачем довел до такого пиздеца?! Но в его состоянии так не поговоришь. Поэтому пытаюсь максимально тактично прояснить ситуацию.
– Много, там еще пеня накапала. Даже если бизнес и дом продать не хватит, — Юра опускает глаза вниз, опять становится бледнее стены.
– Что по процентам? Как давно капают?
– Информацию приходится клещами вытягивать. Признаваться не хочет. Все юлит. И так по уши вляпался, а сейчас пытается залезть по макушку.
– Три месяца. В дерьмо я вляпался, Арсений. Взял не в банке.
Значит у бандитов взял. Отлично.
– Нужно вернуть долг, ты ведь понимаешь, что дальше пойдут угрозы?
Юра поднимает на меня глаза, по взгляду понимаю, что угрозы уже пошли.
– Они угрожают Веронике, я ведь не просто так ей достал это приглашение на обучение. Хочу дочь отправить заграницу. Чтобы ей сделать ничего не смогли. Они мне...
Подрываюсь со стула. Сжимаю кулаки. Хочется стену пробить от ярости. Но сдерживаюсь. Второго приступа друг не переживет. Угрожают Нике. Ублюдки. За эту девочку я готов порвать любого.
– Что?
– Мой голос звучит намного резче, чем я бы хотел. Но когда дело касается Ники, сдерживаться сложно.
Юра несколько секунд молчит, а после протягивает телефон. Читаю сообщение, сжимаю его до треска. Мрази. Смотрю на время, когда прислали сообщение. Значит вот что Юра читал перед тем, как зайти на борт самолета. Вот настоящая причина его приступа. Дочь.
— Это бандиты, я боюсь, что это не просто угрозы.
– Имена, клички, что-то знаешь?
– Возвращаю телефон. Смотрю на него в упор.
– Белецкий, —
– Нужно Нику отправлять как можно скорее заграницу. Пускай уезжает и не возвращается, пока не станет безопасно.
Эмоции сдерживать все сложнее. Хочется убивать. Каждого ублюдка из этой шайки в порошок стереть. Вот только понимаю, что не выйдет. Так дело не решить. Здесь нужно через мою крышу. Сколько это займет времени — непонятно. Юра называет сумму долга, и я понимаю, что это полнейший пиздец. Таких денег на руках нет. Нужно продать дом в Штатах. Тогда смогу покрыть полностью сумму и проценты, которые набегут сверху. Вот только это все время. А Ника с каждой секундой все в большей опасности.
– Она упрямая, может начать упираться.
Втягиваю воздух через ноздри. Значит за шкирку и на самолет. Слов не хватает.
– Скажи ей, что я договорюсь о годовом обучении, — замораживаю эмоции внутри себя. Прекрасно понимаю, как это будет выглядеть. Как она отреагирует. Но это самый эффективный способ заставить ее уехать как можно быстрее.
Как только выхожу из палаты друга, тут же херячу кулаком в стену. Раз. Еще раз. До крови. До боли. Чтобы отрезвить себя. Я знал, что будет непросто. Знал, что будет тяжело. Но, что я сделаю ей больно. Что, блять, сам, своими руками... Сука!
Сидя в машине, я наблюдаю за тем, как моя девочка заходит в больницу. Выхожу из тачки и подкуриваю сигарету. Не знаю, насколько правильно ее ждать здесь. Но я просто не могу уехать. Не могу заставить себя уехать отсюда.
Ника выходит из больницы, когда я докуриваю седьмую сигарету. Стоит только ее увидеть, как я тут же чувствую себя последней мразью. Прости, малыш, сейчас нет другого выхода. Твоя безопасность всегда будет для меня на первом месте.
Любая бы другая убежала. Сорвалась с места, но только не моя девочка. Она расправляет плечи и направляется ко мне. В глазах решительность. Она меня ненавидит.
– Решил попрощаться лично?
– Ее голос звучит иначе. В нем нет привычной звонкости. Он холодный и отстраненный.
– Хотел объяснить.
– Не утруждай себя, — отрезает. Договорить не дает.
– Не сошлись характерами. Дело не во мне. Я найду себе еще лучше. Давай без этого, хорошо?
– Ника...
– Нет!
– В ее глазах блестят слезы и от этого мне паршивее вдвойне.
– Я не стану упускать такой шанс и поеду учиться заграницу! У меня действительно все будет хорошо! Желаю и тебе того же! Когда-то в твоей жизни появится та, которую ты сможешь полюбить. Судя по всему, я не та.
Делает шаг в сторону и уходит.
Сжимаю в кулак пачку сигарет. Хочется догнать, встряхнуть. Заставить посмотреть в глаза. Она единственная, кто заставляет мое сердце биться чаще. Но я продолжаю стоять на месте. Сейчас я поступаю так, как считаю правильным. Позже, через время я смогу ей все рассказать.
***
Девчонка дрожит в моих руках. Сейчас я четко вижу, что она беззащитная. По взгляду. По выражению лица. Она сейчас полностью открыта. Готова к диалогу. Готова выслушать все, что скажу.