Очкарик

Афанасьев Семён

Ещё через четверть часа они с хуманом, как ни в чём ни бывало, бодро шагали по степи.

На всякий случай, она добросовестно выждала примерно с половину мили перед тем, как начать его расспрашивать: спутник беззаботно шагал впереди, насвистывал идиотские мелодии. А его почки и позвонок призывно маячили перед её глазами и раскачивались на ходу.

— Где ты выучился играть на этой штуковине? — Кажется, моя спутница почему-то крайне негативно отнеслась к нашей достаточно выгодной (с моей

точки зрения) сделке с гномами.

Странно. Ещё час назад она искренне боялась самого факта попадания в их поле зрения, а теперь дичится и смотрит на меня исподлобья, как будто чем-то недовольна.

Впрочем, она и есть чем-то недовольна. Ладно, будем разговаривать. Что ни говори, ребёнок… Хотя тут и взрослеют быстрее.

— Хочешь об этом поговорить? — смеюсь через плечо.

— Да. — Не понимает шутки она, сопя мне в спину. — И тебе лучше ответить.

— Гм, ну если ты так ставишь вопрос… Несколько лет назад, у моей армии были кое-какие совместные мероприятия с народом, который тоже обожает точно такие губные гармошки. На всякий случай: это были люди, к вашим гномам никакого отношения не имеющие. Страна, где всё происходило, была очень жаркой; вода выдавалась по ограниченной норме; никакой цивилизации, считай, вокруг не было. А делать нам всем было нечего. Именно тогда я вспомнил, что в школе даже учил когда-то их язык: общаясь с соседями по военному лагерю, вспомнил старую науку. А заодно и на их губной гармошке играть выучился.

— Так ты эту песню, на которую вы спорили, что, заранее знал?! — каким-то странным голосом спрашивает девчонка.

Груз за моей спиной, как назло, солидный: у гномов затарился на целый золотой, пользуясь оказией, подобием их сухого пайка и водой на всякий случай. Асем говорила, что впереди колодцы будут не везде; и какое-то время без воды придётся терпеть.

Шут его знает, что означает «потерпеть» в её исполнении. Особенно на фоне того её утверждения, что они физиологически намного выносливее нас.

В общем, чтоб не рисковать, решил какое-то время поднапрячься физически.

— Да. — Терпеливо отвечаю, поскольку болтать под солнцем, да на ходу, что-то не тянет.

Ну и местное светило над головой напоминает о тех самых местах, в которых круглый год даже малейшего желания погреться на солнышке почему-то никогда и ни у кого не возникает. Потому что адская жара.

— А можешь спеть? — зачем-то просит она.

— Шутишь? — красноречиво оборачиваюсь назад на мгновение.

— Пожалуйста. — Зачем-то просит она.

— Вообще-то, там нужна особая глотка. Это чисто их манера пения. Но если ты так просишь…

* * *

Кажется, бесшумно задвигать в ножны кинжал у него за спиной скоро войдёт у неё в привычку.

Хуман не врал, либо искренне считал, что говорит правду. Что в данном случае было одним и тем же.

Оказывается, где-то на другом краю земли есть народы людей, у которых в ходу язык гномов [1] . Как сказал сам человек, на самом деле, это даже не один язык, а множество диалектов. Не всегда взаимопонятных, просто объединённых общим грамматическим строем.

1

На родном языке Асем, «товарищ» будет

«жолдас».

Состоит их слов «жол» (дорога) и «дас» («дос», = «друг»).

То есть, «товарищ» = «дорожный друг», друг в дороге (изначально).

Это же слово есть и в языках нашего мира:))) до недавнего времени, использовалось даже в армии, например, «жолдас майор» (сейчас уже много лет армейского жолдаса сменило слово «мырза»)

Увидев гномов, у которых был в ходу язык отлично знакомых ему хуманов, её товарищ (да, всё-таки товарищ — потому что идут они вместе…) посчитал, что встретил старых знакомых по армии. И обращался с ними так, как общался в своё время с теми временными сослуживцами-хуманами.

Она, подумав, не стала напоминать: это у его хуманов, скорее всего, был язык гномов, а не наоборот. Ибо — есть первородные расы. Которые были до.

Люди к таковым не относились.

Впрочем, всё это уже не заслуживающие внимания мелочи.

Асем благоразумно не стала говорить человеку, что подобное легкомыслие могло ему дорого обойтись. Ведь, с другой стороны, он во всём оказался прав: пропустили их дальше сквозь бивак без проблем, это раз. Бесполезное эльфийское золото от меток очистили (хоть и не бесплатно), два. Ещё и еды с водой с собой положили — три. Тоже в обмен на золото, но в глазах кочевника-скотовода это было всё равно, что просто так.

Странно…

— Я посчитала, что ты имел дело с карателями раньше. — Она решила не оставлять недосказанности между ними. — Просто мне об этом не сказал. Хотела тебя убить, как только скроемся из виду.

— ЗА ЧТО? — поразился идущий впереди человек.

Назад, впрочем, оборачиваться не стал — продолжил топать дальше.

— Слушай, мать, завязывай, а?! — отчего-то рассердился он.

Хотя она ведь могла ему ничего и не говорить.

— Что-то ты часто за нож хватаешься! — продолжил разоряться он. — Может, у тебя вообще всё поотбирать — и только вещи за спиной оставить?!

— Попробуй. — Лаконично ответила она.

— Ладно, — мгновенно остыл он, явно делая над собой усилие. — Видимо, глоткой подменять образование не годится. Давай лучше будем тебя учить…

— Ты можешь научить меня чему-то полезному? — встрепенулась орчанка.

— А думать правильно — это полезное? Или не очень? — ответил вопросом на вопрос человек.

— Я внимательно тебя слушаю. — Рассудительно ответила Асем через два удара сердца.

В конце концов, если он будет нести чушь, можно просто забыть. А вдруг и вправду скажет что-то толковое?

— Каждый служивый относится либо к наёмникам, либо к призванным в армию насильно либо приказом сверху. Знаешь об этом? — начал свои пояснения человек.

— Не только. Ещё бывает клич хана: когда надо защищать родную землю, — подумав, ответила она. — Если не выйдешь, и сосед твой не выйдет, придут чужаки. Убьют всех поодиночке.

— Ну, давай считать, что клич хана — это призыв хана. От второго варианта не отличается.

— Где-то похоже, — не стала спорить она.

— Эти были явно наёмниками. То есть, работающими за плату. Так?

— Да.

— Сразу оговорюсь: мне, с высоты опыта, это было видно сразу. Ну, скажем, как тебе — если подкова у коня болтается на одном копыте.