Очкарик 3

Афанасьев Семён

— Я несколько удивлён, — не стал скрывать Хосров.

Его лицо при этом стало спокойным и задумчивым.

— На всякий случай. До этого места всё в моих словах было понятно?

— Да, хотя я и чудовищно удивлён глубочайшим фундаментальным уровнем вашего заштатного, как считалось, учебного заведения. На это обязательно нужно делать поправки в будущем, — задумчиво выдал незнакомец.

— «Всё равно он не знает, где я учился. Девочки, думаю для вас». Так сейчас мысленно сказал Вадим, — добросовестно озвучила Асем. — «Он думает на какое-то заведение из местных,

известное ему лично. Пусть. Так даже лучше».

— А что за инструмент вы имеете в виду? — продолжил Хосров.

— Не знаю, есть ли у вас такое слово. Геноцид. Запугивает одних, превращает в покорных рабов других; ну, по крайней мере, так всегда задумывается.

— Кем задумывается? — чужак впился полным разнообразных эмоций взглядом в пятнистого.

— Теми, кто геноцидят, — фыркнул Вадим. — Сам термин-то понятен?

— «Убивать племя»? Да, логика ясна, — машинально кивнул Хосров. — Вынужден заявить, меня пугает ваша глубина проработки темы и лёгкость, с которой вы обрабатываете абстрактные понятия. Задать вопрос в лоб могу? Оговорюсь сразу: шёл сюда устранять мелкую помеху, вернее, выяснить её детали. Сейчас предполагаю, что стоящие за вашей спиной силы могут не уступать нам, с оговорками.

— Что в таком случае рекомендует ваша методология? — живо поинтересовался Вадим. — Есть же стандартные варианты для переговоров?

— Чисто умозрительные, не на основании опыта. Вначале стоит прояснить взаимные позиции, затем попытаться договориться.

— Я не думаю, что между нами возможен компромисс. Общий знаменатель, — добавил пятнистый, увидев реакцию собеседника.

— Я вас понимаю, но почему?

— Там, откуда я родом, на уровне культурного кода считается: бессмысленно пытаться договориться с теми, кто использует подобные инструменты.

— Ещё раз. Почему?

— Слишком глубокие культурные и этические противоречия. Конфликт базовых установок личности, если угодно.

— Вы серьёзно считаете, что можете говорить с нами сейчас с позиции силы? — на лице Хосрова не отражалось ничего, кроме усиленной работы мысли. — Это был просто вопрос. Уточнение позиций. Пока.

— Я вам отвечу поговоркой орков, — улыбнулся пятнистый. — На всё Воля Всевышнего. Если Он с тобой — неважно, кто против тебя.

— Хм. Исповедуете их религию? — в интонации незнакомца вернулся предыдущий интерес.

Вадим промолчал.

— Хорошо, — Хосров решительно хлопнул ладонью по столу и опять откинулся на спинку. — Давайте откровенно. Я сюда шёл с намерением выяснить природу небольшого камешка, пытающегося заклинить ось нашей телеги.

— И?

— А оказалось, что этот камешек имеет свою точку зрения и какую-то ресурсную базу. Переоцененную, как по мне, но тем не менее.

— Хм. И?

— Из уважения к высоте вашего лба, а также отдавая должное огромному прогрессу вашего учебного заведения (хотя я и был о нём невысокого мнения ранее), попробую зайти с другой стороны перед тем, как перейти к… неважно чему. Что именно вам и стоящим за вами не нравится в нашем Проекте? Зачем вмешиваетесь? С какой целью? Учитываем, что вы — не орк, а вообще хуман.

Сторона Проекта, для начала.

— Амбиции мирового господства не должны опираться только на оружие. — Мягко улыбнулся Вадим. — Это путь в никуда.

— Да ну? — снисходительно ухмыльнулся маг. — До сего момента это была единственная вполне рабочая схема. Вам назвать перечень аналогичных проектов за последние три века? Успешных?

— Они успешны исключительно в силу отсутствия у вас достаточного образования, — отзеркалил снисходительность пятнистый. — Плюс вы используете убогие критерии оценки. Это с вашей усечённой суммой знаний оно всё представляется нормальным. Но я не буду вести научные дискуссии там, где нужно просто и молча стрелять, по причине различий наших с вами нравственных императивов.

Хосров нахмурился:

— Мне ещё никто не говорил, что я плохо образован и слаб.

— Хорошо и плохо — категории относительные. Для своего окружения ваше образование вполне годится, потому что лучшее в округе. Иному взяться неоткуда. Просто я образован значительно лучше. — Вадим вздохнул. — Это была оценка, если что. Не попытка вас уязвить. Вы, по ряду причин, оперируете крайне ограниченным набором инструментов. Убогих и преступных, хотя этого не понимаете. А лично мне эти инструменты не нравятся. Вам знакомо понятие табу?

— Да. Но границы нравственности всегда определяются исключительно твоей силой, а не абстрактным всасыванием из пальца, — Хосров серьёзно глядел на собеседника. — Когда речь идёт о будущем цивилизации, слезливые сопли неуместны. Тон должны и будут задавать только те, кто имеет силу продавить свою точку зрения. Утвердить её.

— Ущербная психология неудачников плюс завышенная самооценка; — пятнистый опять глумливо ухмыльнулся. — Как следствие — вера в свою непогрешимость. Вернее, даже не так. Неспособность предсказывать последствия собственных ошибок, — Вадим назидательно поднял вверх указательный палец.

— По каким причинам, с вашей точки зрения, наш набор инструментов столь ограничен? — серьёзно спросил Хосров, сдерживаясь.

— Ваше недостаточное образование. Ну или, если подсластить пилюлю, просто не учитывающее всего.

— Недостаточное для чего?

— Для прогноза альтернатив, с чем вы можете столкнуться, если геноцид — ваш рядовой и рабочий инструмент. Не являющийся табу для вас и вам подобных.

— Осторожно! — без перехода выдала Асем, за это время отлично настроившаяся на Хосрова и видевшая его намерения в прямом смысле.

В следующий момент между пальцами непрошенного гостя зажёгся боевой каст.

Вадим на своей лавке откинулся назад, перебросил ноги над столешницей и за какое-то мгновение вскочил на стол.

Дверь заведения хлопнула и на пороге появился гном, лицо которого было смутно знакомым. За спиной коротышки в полумраке угадывался отряд непонятной численности (изнутри было просто не видно подробностей).

Искра в ладони Хосрова совпала по времени с ударом Вадима: тот просто упер каблук в грудь соплеменника и с силой распрямил ногу.