Очкарик 2

Афанасьев Семен

– Какая?! — подобные истории барон любил. — Внимательно и с интересом послушаю.

– Когда хотели сжечь их пророка по имени Ибрахим, мир ему и благословение, как они говорят; один из муравьёв стал носить воду в своем рту на костер. Тогда остальные звери спросили удивленно: «Разве ты надеешься своей водой загасить это пламя?»

– Занятно, — хохотнул дознаватель. — А что муравей?

– А муравей ответил: «Нет, я не надеюсь, что смогу его затушить.

Но я надеюсь, что когда Бог спросит у меня "ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ, КОГДА СЖИГАЛИ МОЕГО ПРОРОКА?!", то это будет моим оправданием перед Ним».

– Хм. Поучительно… — Торфаальд местами впечатлился образностью чужого эпоса. — Так, Вадим. Вначале идём к графу. Переложите часть камней, которые готовы ему показать, в отдельный карман — он наверняка захочет что-то приобрести и для себя. И если войдёт его дочь либо жена — умоляю, не отвечайте на подначки.

Глава 28

– У нас сегодня смотр, так что буду поздно, — Ло, махнув на прощание рукой, направилась к двери.

– Погоди, — хмуро уронил со своего места Тангред. — Поговорить надо.

Он, по локать в муке, как заправский пекарь-тестовод, месил то самое тесто.

– Говори? — удивленно обернулась на его голос дроу от выхода.

Вместо ответа, гном молча кивнул на двух играющих на кровати девочек.

Затем вытер руки о чистую тряпицу, попробовал на язык кусочек того, что замесил, и решительно потащил фартук с себя.

Накрыв им кадку с будущими караваями, он первым прошёл к двери и распахнул её перед женой. Оказавшись на улице, он придержал свою половину под локоть и указал глазами на уличную беседку.

– Ой, вот только давай без твоего занудства, — мгновенно уловила, к чему все клонится, Ло. — Ещё на улице давай отношения в очередной раз выясним…

– Пошла и села. — Шёпотом прорычал Тангред, шагая к означенной беседке первым.

– А ты на себя много не бери. Оно ведь как аукнется, так и откликнется, — прохладно, но вежливо, сказала в спину жена.

Направляясь, тем не менее, за ним.

Благодаря двум бывшим сослуживцам Ло устроилась инструктором в какую-то местную человеческую богадельню, в которой готовили то ли гладиаторских бойцов на кулаках (не до смерти, только до потери сознания), то ли попутно размышляли и об открытии своей фехтовальной школы.

Последнее бывшему полусотнику гномьего войска было непонятным.

Если бой на кулаках до победителя понятно чем закончится (хотя и тут возможны варианты, ох как возможны!), то как должен выглядеть потешный бой на боевых клинках, он не представлял. По крайней мере, не представлял себе так, чтобы гарантированно обойтись без убитых.

Ло

подвизалась чем-то вроде инструктора, причём сразу по нескольким дисциплинам. Ее бывшие сослуживцы, каким-то образом поручившиеся за неё перед городским начальством, обеспечили соплеменницу вполне пристойным жалованием, из которого она только супругу отдавала чуть не пару золотых в несколько дней (а ещё что-то оставляла на расходы себе — но тут было неизвестно в точности, сколько).

Раньше это были бы деньги хоть и уже не смешные, но и далеко не первые.

Сейчас же, по нынешним временам, ещё и в землях хуманов — они очень рядом стояли с целым состоянием. По крайней мере, из клоповника третьеразрядных апартаментов они тут же переехали в съёмный дом. Небольшой, далеко не в центре — но, считай, в свой собственный и в тихом хорошем месте.

Больше всего лично Тангреда радовала пристройка, в которой со временем он намеревался разместить собственную мастерскую (благо, женскую часть его семьи это помещение не интересовало ни в какой роли, особенно в качестве кузницы).

Из минусов — жена стала приходить поздно, порой далеко заполночь. Часто от неё пахло и спиртным, и дорогими ресторанными блюдами — к великому неудовольствию супруга.

Справедливости ради, плотские утехи после таких её задержек удивляли даже видавшего виды гнома.

Но чем дальше шли дни, тем больше он чувствовал, что между ними словно пролегает пропасть.

Он был не моложе и не менее опытен, чем супруга, оттого видел причину: она никак не могла отпустить своего последнего поражения, в результате что-то доказывала и доказывала — себе, бывшим подчинённым, новому начальству из хуманов…

Кстати, маг и безопасник из дроу, в отличие от неё, подвизались на знакомом поприще сыска. Ло пару раз проговаривалась: если они выдержат какой-то там темп раскрываемости непонятно чего, то быть её бывшему светлому подчиненному главным над одним из подразделений стражи.

Всей провинции.

Маг Ри, которого Тангред помнил ещё по совместной попойке у реки, успевал и у товарища в сыске, и по магической части во дворце: обслуживал и заряжал амулеты, волочился за всеми подряд женщинами (не разделяя замужних и ещё свободных).

Тангреда, как временно ничем не занятого, поначалу по всеобщему согласованию приставили смотреть за светлыми малявками — да так там и забыли.

Справедливости ради, возразить ему было нечего. Он искал работу, даже самую… о которой вслух не скажешь.

Но в этом городе даже говночисты были своей гильдией и особой кастой. Несмотря на всеобщее порицание (они, как и местный городской палач, работали в колпаках, закрывающих лица), говночисты здесь по деньгам соперничали с гильдейскими мастеровыми, имевшими второй ранг.